Отзвуки сердца - Л. А. Кейси

Я моргнула.

— Но на пирсе уже есть люди. Я прошла мимо двух рыбаков и несколько человек наблюдали за закатом ближе к сувенирным магазинам.

— Отлично, — усмехнулся Риск. — Парни не позволят никому, кто выглядит так, будто ему платят за съемку, следовать за мной на пирс… удовлетворена?

Я усмехнулась.

— Тебе следовало просто начать с этого.

— Возможно, — улыбнулся Келлер. — Как ты держишься?

Красивое лицо мамы промелькнуло в голове.

— Некоторые дни хуже других, — честно ответила я. — Сегодня чувствую себя спокойно. Могу думать о маме, улыбаясь. Вчера не могла дышать от боли так скучала по ней. Это вызвало приступ, но Майкл был со мной, так что всё в порядке. Завтра? Кто знает. Неизвестно, что я буду чувствовать, пока не проснусь.

Беспокойство отразилось на лице Риска.

— Как у тебя дела? — поинтересовалась я. — Ты выглядишь изумительно, Риск.

Он действительно выглядел намного здоровее, чем когда мы виделись в последний раз.

— Четыре месяца трезвости, — сказал Риск, дотрагиваясь до монеты, которая висела у него на шее. — Это второй раз, когда получаю эту монету, но знаю, на этот раз она будет моей последней.

— Я так горжусь тобой. Искренне рада за тебя, родной.

— Фрэнки, — он засунул руки в карманы. — Прости меня за все, что сделал, за причиненную боль. Произошедшее на «Уэмбли»… Ненавижу себя за это.

— Не надо, — велела я, решительно направляясь к нему, пока не оказалась в нескольких сантиметрах. — Ты уже извинился. Мы не можем изменить того что произошло. Я знаю, что тебе жаль и ты не хотел причинять мне боль. Понимаю, в тот момент ты даже не осознавал, что мы находимся на сцене, твой разум был занят осознанием того, что я сделала. Там, на сцене, в тот момент, тебя медленно убивала мысль, что я не слышала ни одной песни. Знаю, что ты говоришь через свои песни… я не могла послушать их до концерта, поскольку слишком боялась услышать, что ты хотел сказать.

Печаль в глазах Риска не давала покоя.

— Могу я тебе кое-что сказать?

Он кивнул.

— Я поклялась, что забуду тебя, когда убежала со стадиона, — сказала ему. — Когда уезжала из Лондона, пообещала себе, что просто вычеркну тебя из своей жизни, чтобы научиться дышать без тебя, но не смогла.

Он выдохнул. Боже, отец моего ребенка выглядел таким испуганным.

— Потому что ты любишь меня, хотя эта любовь причиняет боль?

— Потому что любить тебя — удовольствие, которого я желаю на всю жизнь.

— Почему? — спросил он. — После всего через что я заставил тебя пройти?

— Потому что ты — мой риск, и я молюсь, чтобы быть твоим.

Он придвинулся ближе и положил руки мне на плечи.

— Так и есть, Фрэнки. Это всегда была ты, с тех пор как мне исполнилось тринадцать. Только ты.

— Значит, ты принял решение? — спросила я. Живот скрутило в ожидании решения.

— Я стою перед тобой, не так ли?

— Мне нужно услышать, как ты это скажешь. — Я положила руки ему на талию. — Мне нужно услышать от тебя, что ты хочешь меня, правда. Что выбираешь меня.

— Я хочу тебя. Я выбираю тебя. — Его руки переместились к моему лицу. — Боже, женщина, я хочу тебя на всю жизнь.

Слезы наполнили мои глаза.

— Хорошо, потому что у меня есть вторая причина, по которой мне действительно нужно было это знать.

— Что ты имеешь ввиду?

Не хотелось затягивать разговор, поэтому сказала прямо.

— Я беременна, — сказала я, глядя в его расширяющиеся глаза. — Прости, понимаю, что это последнее, что сейчас нужно тебе в жизни, но скрывать не хочу. Это твой ребенок.

— Ребенок? Ты беременна моим ребенком? — прохрипел Риск. — Он — это значит мальчик?

Я кивнула, чувствуя, как в горле образовался комок.

— На прошлой неделе ходила на УЗИ, и врач по ошибке назвала мне пол, но я не жалею, что узнала. Да, у нас будет мальчик.

— Сколько ты беременна? — Риск посмотрела вниз. — Я имею в виду, на каком сроке?

Я обтянула тканью своего летнего платья растущий маленький животик.

— Сегодня девятнадцать недель и три дня, — ответила ему. — Нам почти пять месяцев. Я должна родить девятнадцатого декабря.

Риск ничего не сказал, но выглядел бледным.

— Я узнала об этом только через несколько недель после Лондона, когда ты уже был в реабилитационном центре. Не хотелось разрушать твой прогресс. Мучилась вопросом как сказать тебе об этом. Нельзя же просто написать что-то настолько важное в сообщении… Признаюсь, меня подмывало сказать Мэю, чтобы он рассказал тебе… но я рада, что сейчас ты просто появился здесь.

— Фрэнки. — Его голос был едва слышен. — Чёрт. Я не могу думать.

— Всё в порядке, — сказала я. — Понимаю, это шок. Закрой глаза.

Он сделал это в одно мгновение.

— Медленные вдохи. Вдох через нос и выдох через рот, — инструктировала я. — Вот так, родной.

Всё еще с закрытыми глазами, он протянул руки и прижал ладони к моему животу. Несмотря на то, что между нами был тонкий слой ткани, контакт послал электрический разряд по всему моему телу. Я негромко застонала, когда Риск опустился на колени и приблизил лицо к моему животу. А когда он задрал платье, чтобы увидеть мой живот — ахнула.

— Риск, кто-то может фотографировать…

— Все думают, что я в Лос-Анджелесе, — сказал он, заправляя платье под лифчик, чтобы оно не упало. — Кроме того, никто с пляжа не может видеть нас. Мы далеко, Нас загораживает здание. Здесь только ты, я и море.

Я положила руку ему на щеку.

— И наш ребенок.

Риск наклонился и прижался губами к нижней части моего животика, чуть выше трусиков. Его руки по обе стороны от живота, лицо, прижато так нежно… у меня даже перехватило дыхание от интимности этого момента.

— Ты ведь не сердишься? — Спросила я. — Из-за ребенке? Клянусь, я не планировала этого. Ни разу не пропустила прием таблеток, да еще и Оуэн пнул меня в живот той ночью. Это просто… случилось. Он просто случился.

Риск посмотрел на меня снизу вверх, а потом встал во весь рост, что вынудило меня запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Он взял мое лицо в ладони и сказал:

— Ты сделала меня самым счастливым человеком на земле. Есть только одна вещь, которая может сделать меня еще счастливее, чем то, что ты родишь моего ребенка.

Я замерла.

— Какая?

— Снова