Обладание - Мэдлин Хантер

Аддис, допросив пленника, отправил его в темницу аббатства, затем вернулся и взглянул на лагерь.

— Впечатляюще, — сказала Мойра, осматривая палатки и костры, простирающиеся вдаль. Он обнял ее. Она прижалась спиной к его груди и уютно устроилась под широким рыцарским плащом. Они вдвоем смотрели на тускло светящееся пятно восходящего солнца, пробивающееся сквозь низкий туман.

— Впечатляюще, но недостаточно.

— Что, все еще недостаточно? Даже с пехотинцами королевы?

— Барроуборо трудно одолеть, скоро должен прибыть Уэйк, но даже с армией, которую он приведет, и лучниками, присланными Ланкастером, нет никакой уверенности…

— Помощь такого количества людей делает честь твоей семье.

— Частично. Как и помощь Стратфорда, это попытка отплатить мне и также, главным образом, заявка на мою поддержку, если я добьюсь успеха. Уже сейчас власть предержащие в королевстве создают свои союзы и плетут новые интриги. Это будет продолжаться, пока молодой Эдвард не наденет собственную корону.

— Даже если один король отречется, а другой будет коронован, ничего не изменится, — она покачала головой. — Мне жаль их обоих. Отец стоит перед лицом смерти, а мальчик — перед лицом неизвестности.

Ей действительно было жаль, так как она видела их обоих. Аддис брал ее с собой, когда его выбрали в состав свиты, направлявшейся в Кенилворт, чтобы заставить короля отречься от престола. В тот день не только дворяне предстали перед Эдвардом, но и представители всех классов королевства. Священники и монахи, крестьяне и купцы, магнаты и ремесленники убеждали заточенного короля уступить трон своему сыну. К счастью, Эдвард согласился, но Мойра была не единственным человеком, плакавшим при виде мужчины, который был уничтожен из-за того, что судьба приговорила его родиться для жизни, которой он не подходил.

— Мальчик стоит перед лицом неизвестности, но мне кажется, что у него хватит смелости преодолеть это, — сказал Аддис.

— Да. Ему только пятнадцать, а это уже заметно. Я видела, как он наблюдал за своей матерью и Роджером Мортимером, полагающими, что корона принадлежит им, даже если носить ее будет Эдвард. Кажется, он не упустит своего.

Мойра тоже не упустит. Он взял ее с собой на коронацию. Одетая в бархатное платье его матери, она выглядела настоящей леди, с грацией и манерами жены лорда. Она не хотела идти, но наступил такой момент, когда желание присутствовать на таком великом торжестве стерло всю неловкость. Случайность рождения — так называл Рийс общественное положение человека, и это никогда не звучало более правдиво, чем в том большом зале, и ничем не было доказано сильнее, чем событиями последних недель.

— Он сделан из того же теста, что и его дед. Скоро принц Эдвард достигнет того возраста, когда сможет управлять страной сам, без чьей-либо помощи. До этого времени королеве и ее любовнику понадобится обсуждать вопросы с советом.

— Я не думаю, что они будут прислушиваться к совету.

— Я тоже. И наш новый король тоже так полагает. Он говорил со мной и кое с кем еще. Он нашел способ, чтобы сказать мне несколько слов с глазу на глаз.

Она удивленно повернулась.

— Ты мне ничего об этом не говорил.

— Он сказал совсем немного. Гораздо большее скрывалось в выражении его лица и тоне. Фактически он начал со слов восхищения тобой. Ему только пятнадцать, но он высоко ценит прелесть женской красоты.

Она улыбнулась и толкнула его локтем.

— Серьезно, что он сказал?

— Что у моей леди, оказывается, самая очаровательная грудь, которую он когда-либо…

— Аддис!

— Клянусь, я цитирую его слово в слово. А затем он посмотрел на свою маленькую Филиппу и сказал, что Мортимер уверил его, что, хотя она не из очень славного рода и не красавица, но ее полные бедра означают, что она будет плодовитой. Он улыбнулся, как старик, и добавил, что Мортимер не рассчитал истинную ценность дочери графа, которая будет состоять в ее верности и любви, и что его жена будет его первым и самым значительным союзником. А затем, после упоминания о союзниках, он спросил, как продвигаются мои приготовления с Барроуборо, и предложил попросить помощи у матери.

Она смотрела на палатки, над которыми развивались королевские флаги.

— Ты имеешь в виду, что тебе помог молодой Эдвард, а не королева…

— Это была королева, но она сделала это по его предложению. Я сомневаюсь, что Изабелла знает, что он говорил со мной об этом. Таким образом, она думает, будто купила мою преданность, в то время как истинным источником этой помощи является принц.

Аддис с Мойрой спустились с холма и прошли через лагерь. Остановившись возле костра неподалеку от их палатки, он снова укутал ее плащом. Она чувствовала себя очень хорошо, стоя рядом с ним. Ему было интересно, испытывала ли она такое же настроение, когда они занимались утром любовью. Скоро все это войско двинется в путь. Они никогда не говорили об их расставании, которое, по ее предположению, произойдет, когда Барроуборо падет, но эта мысль не покидала его. Он приветствовал прибытие каждого человека в их лагерь со смешанным чувством облегчения и обиды.

Внезапно появившаяся лошадь возмутила утреннее спокойствие. Всадник спрыгнул с коня подле них и указал на юг.

— Войско. Примерно с милю отсюда. Кажется, повернуло с запада. Это, скорее всего, Уэйк.

— Сколько человек?

— Возможно, от сорока до семидесяти.

Аддис нахмурился. Предполагалось, что Томас приведет с собой, по крайней мере, двести человек. Уэйку не нравилось то, что он видел Мойру в Лондоне, но будущий тесть дал Аддису знать, что понимает его. Хотя многие брачные союзы и являлись в большей степени деловыми соглашениями и новоиспеченные мужья содержали любовниц, Уэйк мог передумать, если вдруг придет к выводу, что привязанность Аддиса слишком сильна.

В таком случае, зачем тогда вообще беспокоиться и приходить? Нет, скорее всего, он разделил своих людей так, чтобы они привлекали меньше внимания. Аддис чувствовал себя разочарованным таким очевидным объяснением. Он нуждался в Уэйке, но если тот сам отступил от соглашения…

Аддис жестом подозвал часового и взял у него повод коня. Часть его души, которая втайне желала, чтобы Уэйк отказался, несмотря на любые последствия, заставила его посадить Мойру на лошадь. Она сопротивлялась.

— Я подожду в палатке.

— Ты поедешь со мной. Он уже знает о нас. Томас будет в этом лагере несколько дней, прежде чем мы тронемся в путь, и я не собираюсь заставлять тебя прятаться.

Рыцарь взобрался на лошадь и посадил Мойру позади себя.

— Глупо делать такие заявления, когда я нахожусь у тебя за спиной, — прошипела она ему сзади.

Возможно. Но он проклянет себя, если отречется от нее, позволит благоразумию развести их или станет относиться к ней хуже, чем она того стоит.