Ворон, каркни на счастье - Анастасия Разумовская

— Мы с мамой похожи внешне. Только она более красивая, но если поменяться одеждой, то стража особо не заметит разницы. А вот мужчину с женщиной трудно перепутать.

— Но у нас есть… — начал было Арман и осёкся.

Кольцо-невидимка — это хорошо. Но пусть лучше оно останется у Мари. Положим, стража не заметит и пропустит. А дальше? Вдруг на девушку натолкнётся кто-то из знакомых? Тут не надо гадать по зеркалам, чтобы понять: в замке случилось что-то нехорошее.

— Что происходит? — деловито уточнила Мари.

От рассказа спасительницы Арману поплохело. Хорошо, конечно, что дочка Майи и Бертрана вместе с мужем снаружи. Но бедняжка Аврора явно находится в большой опасности. «Напрасно она выбрала Кретьена», — грустно подумал маркиз.

— Ждите меня, я скоро вернусь, — шепнула Мари, переодеваясь в платье «дочери».

Арман тактично закрыл глаза.

Открыл, когда дверь решётки скрипнула и тихонько грохнула, а новая сокамерница положила ему голову на плечо, привалившись к боку тщедушным тельцем. Как-то так просто, без лишних стеснений. Закрывать замок Мари не стала.

— Вы же знаете, да, что она за вас не выйдет замуж? — спросила девица с жалостью.

— Знаю.

— А. То есть, вы такой же, да? — устало уточнила девчонка и поджала ноги. — Ну хорошо. Есть люди, которых любят, а есть те, которые не для этого.

Сердце Армана дрогнуло.

— А для чего? — глупо переспросил он.

— Не знаю. Каждый для своего. Кто-то для славы, кто-то для денег. А кто-то так… сбоку постоять. Не у каждого есть своя сказка.

«Я, наверное, сбоку постоять».

— А вы для чего?

— Я? А, просто. Погреться и погреть. Вам вот холодно?

Он покосился на неё, но не увидел ничего, кроме рыжих волос. Пожал свободным плечом.

— Холодно.

— Ну так я могу согреть. Мне несложно.

Девушка потянулась к нему и поцеловала в щёку. Не по сестински. Арман невольно отстранился.

— Вы не любите к поцелуи? Ну, можно и без них.

И столько в её голосе прозвучало покорной усталости, что у маркиза защемило сердце.

— Давайте лучше я вас погрею? — предложил он.

Обнял девчонку, закутал в плащ и прижал к себе. Кажется, она удивилась. Прижалась, как брошенные котёнок, ткнулась лбом в его шею.

— Хотите, я расскажу историю про Кота, сапоги и идиота, который не нашёл ничего лучше, чем напиться перед первой брачной ночью? — добродушно спросил Арман.

— Расскажите, — девушка подняла лицо.

Он увидел светлые глаза, рыжие ресницы, и очень милые, по-детски трогательные веснушки, покрывающие её пушистые щёки и тоненький длинный носик золотым кружевом.

— Садитесь ко мне на колени, — предложил осторожно. — Пол холодный. Обещаю, я не стану к вам приставать.

Девочка захихикала, потом всхлипнула.

— Не верите?

— Верю, — шепнула она. — Вы смешной. Смешным можно верить.

И пересела к нему на колени. Снова положила голову на плечо и стала тихонько сопеть, затаившись, как мышка.

— Жил-был один человек, и было у него три сына, — начал Арман, стараясь говорить жизнерадостно, чтобы эта девочка не догадалась о тревоге, поселившейся в его сердце, и не испугалась больше, чем уже была напугана.

* * *

Запели трубы. Аврора, метавшаяся по комнате словно раненый зверь, остановилась. Схватила стул и швырнула его о стенку. Ту же, о которую разбился хрустальный графин и фарфоровая чаша.

— Какого лешего⁈ — завопила принцесса. — Какого дьявола вы всё это сотворили⁈

Ей никто не ответил.

Герцога убили. Её, блин, герцога.

— Идиотка! — прорычала Аврора, стискивала кулаки. — Идиотка! Девчонка! Поверила ж тварюге!

Подумать только! Она, как наивная мышка, поверила в союз, предложенный коварной Белоснежкой! А ночью, ночью… Белоснежка убила любовницу своего мужа. Нет, а ведь заливалась соловьём: да, пожалуйста! Да я только рада буду. Престиж.

А потом…

Аврора судорожно всхлипнула и, чтобы не расплакаться от бессильной ярости, ударила кулаком в стену.

Понятно, что взбешённый Ариндвальд пошёл выяснять отношения с королевой-убийцей, и понятно, что герцог, неофициальный хозяин Монфории, попытался его остановить… Не то, чтобы Аврора очень уж страдала из-за гибели надменного дэ Равэ, но… Всё так запуталось! Герцог Ариндвальдский жаждет крови за стенами, новый герцог Монфории взбунтовался внутри стен, обвинив Аврору в заговоре на стороне Белоснежки, в результате которого погиб его отец.

— А я-то тут причём⁈ — бессильно зарычала девушка и снова ударила кулаком в стену. Вскрикнула от боли.

Сползла по стеночке и принялась зализывать ссадину на костяшке. Всхлипнула. Уткнулась в колени. Ярость схлынула, оставив только безнадёжность.

Вот и для чего Аврора так долго балансировала меж Сциллой и Харибдой? Зачем?

Дверь раскрылась, и вошёл Кретьен. Выражение его лица было сурово. Он сделал шаг в комнату и застыл, скрестив руки на груди и скорбно глядя на принцессу, сидящую на полу.

— Аврора, встаньте. Мне больно видеть вас такой.

— Какой? — безжизненно спросила она.

— Забывшей о своём достоинстве.

Аврора закрыла глаза, туже обхватила колени. «Он сейчас скажет, что я должна идти на плаху, — с отчаянием подумала принцесса. — А я начну рыдать и просить его меня помиловать. И тогда точно потеряю всякое достоинство, но… чёрт! Как же страшно!»

— Я не знала о планах Белоснежки, — выдохнула устало, стараясь не стучать зубами, пока говорит.

Кретьен молчал.

Девушка не знала, как убедить герцога в своей невиновности. Какие привести доказательства? Какие вообще могут быть доказательства?

Кретьен молчал. Аврора всхлипнула, не удержавшись. «Ещё немного, и я начну цепляться за его колени», — поняла с ужасом. Страх переполнял, страх бился в жилах. Сердце колотилось, словно бешенное. Она ещё сильнее стиснула колени руками.

— Пожалуйста, — прошептала, и голос всё-таки дрогнул. — Кретьен… мне просто не было никакого смысла убивать Люсиль. Зачем это мне?

Она всё же сорвалась: из глаз покатились слёзы, голос задрожал.

— Встаньте, — велел Кретьен.

И подал ей руку — сама Аврора подняться была не в состоянии. Герцог заглянул в её перепуганное лицо, помолчал ещё немного, а потом тяжело уронил:

— Я вам верю. Я верю, что вы не участвовали в заговоре.

Девушка снова судорожно всхлипнула. Пошатнулась, и Кретьен приобнял её за талию, притянув к себе. Другой рукой снял прилипшие волосы с её щеки.

— Но вы приказали открыть ворота,