София и тайны гарема - Энн Чемберлен

Как только нездоровье моей госпожи немного отступило и дождавшись благоприятного момента, когда ни у кого не могло возникнуть никаких подозрений, мы с госпожой отправились во дворец сообщить эту новость всему гарему. Согласно моему плану, это должно было произойти вечером, когда все общество по своему обыкновению будет мирно попивать ледяные напитки и развлекаться сплетнями. Старуха Айва, как и следует ожидать, устроит целое представление — станет бормотать свои излюбленные заклинания, которые, по ее словам, приносят здоровье и счастье будущему ребенку, после чего с помощью своих колдовских штучек попытается угадать пол малыша и его судьбу. А Эсмилькан, в свою очередь, во всех подробностях опишет, как прошло ее паломничество. После чего некоторые из особо доверенных подруг, возможно, даже удостоятся особой чести — их под локоток отведут куда-нибудь в укромный уголок, чтобы со слезами на глазах поведать о том, как милостивый Аллах снизошел к мольбам несчастной женщины.

Увидев Эсмилькан, женщины принялись обнимать ее и целовать в обе щеки, шумно радуясь ее приезду, но госпожа, обежав их глазами и не увидев среди них Сафии, моментально расстроилась.

— А где же моя дорогая Сафия? И наш обожаемый маленький принц? Подумать только, должно быть, он уже совсем большой мальчик — ведь ему уже два года! Как мне хотелось увидеть их обоих, я так соскучилась по ним!

— О, разве ты ничего не слышала? — выпалила одна из девушек, явно не в силах по примеру остальных попридержать свой язычок. — Сегодня утром в столицу явился принц Мурад — против воли своего отца!

Итак, тайна уже выплыла наружу. Поскольку теперь ни у кого уже не оставалось причин хранить молчание, женщины принялись наперебой выкладывать новости.

— Представляешь, он бросил свою провинцию!

— Летел сюда день и ночь.

— На все его мольбы вернуться в Магнезию Сафия отвечала ему «нет»!

— Даже после того, как его сын подрос.

— Говорят, — хихикнула одна из служанок, — принц просто обезумел от желания.

— Эта девчонка! — прошипела Нур Бану и замечание подействовало на разошедшихся сплетниц, словно ушат ледяной воды.

Один из младших евнухов, которых в султанском гареме оказалось бесчисленное множество, незаметно приблизившись сзади, осторожно потянул меня в сторону и сказал, что хочет кое о чем попросить. Оказалось, что телятина, та самая телятина, которую в гаремах готовили специально для евнухов — почему-то считалось, что, употребляя ее в пищу, мы останемся тощими и поджарыми, словно молодые бычки, а не превратимся в бесформенные глыбы жира, — вчера вечером протухла. И вот, как теперь выяснилось, все евнухи маются животом.

— Если бы вы могли остаться тут хотя бы на пару часов, пока из старого дворца не доставят все необходимое… — причитал он.

— Конечно, Абдулла, отправляйся с ним, — вмешалась моя госпожа. — Тем более что наша беседа вряд ли будет тебе так уж интересна, — усмехнулась она.

Я и глазом моргнуть не успел, как на меня напялили белую чалму и зеленый, отороченный мехом халат — своеобразную форму, которую носили все, кто служил в дворцовом гареме, — и объяснили, где мне стоять на посту. Оказалось, что пост этот в мабейне, в центральной его части.

А там явно бушевали страсти. Судя по доносившимся голосам, Мурад и Сафия ссорились. Я навострил уши: в голосе Сафии звенел едва сдерживаемый гнев, который она выплеснула на голову своего возлюбленного.

— Хотелось бы мне знать, что это все означает? Ради чего, во имя Аллаха, тебе вдруг понадобилось торчать столько времени в Константинополе? Почему ты бросила меня? Почему тебе непременно нужно оставаться здесь? Что ты вообще делаешь тут целыми днями и почему нельзя заниматься этим в Магнезии?

— Я знаю, ты ничуть не меньше меня расстроен тем, что эта затея с повозкой с сеном не увенчалась успехом и из мятежа ничего не вышло. Но, мой принц, ты должен всецело мне доверять. Ты должен верить, что я тружусь не покладая рук, чтобы помочь тебе…

— Выброси из головы дурацкую затею с мятежом! — прогремел Мурад. — Это слишком опасно — для тебя, для меня, для нашего сына, наконец. И потом, если хочешь знать, у меня нет ни малейшего желания стать султаном — если рядом со мной не будет тебя!

— Ты можешь жениться…

Последняя ее фраза заставила Мурада взорваться.

— Я ведь сто раз тебе объяснял, что дал клятву матери!

— Выходит, наш сын для тебя ничего не значит?

— Похоже, черт возьми, он и для тебя не так уж много значит!

— Что ты такое говоришь?! Конечно, я люблю нашего мальчика…

Тут из-за двери донеслось слабое хныканье, и я догадался, что все это время маленький Мухаммед тоже был там. Я невольно подавил вздох — да уж, малышу не позавидуешь! Иметь сейчас дело с Мурадом — все равно что оказаться с глазу на глаз с разъяренным быком!

— Ну, ну, дорогой, не плачь. Иди к маме.

Этот голос принадлежал другой женщине, и я понял, что при этой сцене присутствовала и кормилица маленького Мухаммеда. Мухаммед продолжал жалобно хныкать, в то время как София пыталась довольно неуклюже продемонстрировать всем свои материнские чувства.