Желанию нет предела - Рей Гордон

— Мне там нравится! — выдохнула я, когда он раздвинул мне ягодицы и засунул выпуклую шишку в маленькую дырочку. К этому моменту я действительно наслаждалась тем, что твердый член оказался в заднем отверстии! — Ну, давай же! — выкрикнула я, когда Крейг ухватился за мои бедра и, как черт, вонзил свой инструмент.

Я потеряла чувство времени, пока партнер долбил меня, забылась в грубом соитии, быстро испытала кульминацию и содрогнулась, почувствовав, как сперма вырывается в глубине моего оскверненного тела. Он продолжал долбить мое тугое заднее отверстие внушительным органом до тех пор, пока мне не показалось, что я умру от развратного удовольствия.

— Пожалуйста, не останавливайся! — молила я, чувствуя, что Крейг вытаскивает член. — Продолжай трахать меня в зад!

— Я буду трахать твой зад каждый день, — выдавил он, когда его член снова обрел жизнь и раздулся внутри меня. Лапая мои набухшие срамные губы, Крейг поглаживал твердый клитор, пока не привел меня к еще одному изумительному оргазму. — О, Сью, я каждый день буду трахать твой тугой зад!

В дверях появилась Кирсти, и дом огласился жуткими воплями. Вытащив член из моего капавшего влагалища, Крейг с ужасом посмотрел сперва на нее, потом на меня. Когда я перевернулась и растянулась на ковре, обнажив свою сочную щель перед глазами Кирсти, Крейг раскусил мой план. Он понял, что я умышленно погубила его.

«Сколько еще мужчин последует за ним? — думала я. Кирсти выбежала из дома, обливаясь слезами, Крейг бросился ей вдогонку. — Сколько еще пар я погублю? Сколько еще мужчин не устоят перед мистическим очарованием моей обнаженной прелести?»

Поднявшись на ноги, я вспомнила Тома и Сэнди. Оба значились последними в моем списке обреченных на развод. Неужели они последние? Есть ведь еще молодая пара, которая только что въехала в дом по другую сторону дороги… Когда я услышала, что открывается входная дверь, то поняла — мой список дожидается новых и новых пар.

Трейси. О боже! Что она скажет, увидев меня в гостиной обнаженной с капающими отверстиями? Что она сделает? Уйдет? Мне этого не хотелось. Кажется, мне этого не хотелось. Черт! Я все еще не знала, чего на самом деле хочу.

— Неужели ты снова это сделала! — завопила Трейси, чего и следовало ожидать.

— Да, снова, Трейси, — улыбнулась я.

— Сью, если нам суждено жить вместе… если ты к этому относишься серьезно, то я хочу, чтобы все это прекратилось! Понятно?

— Да, понятно, — устало ответила я. Она провела по моим соскам тыльной стороной ладони, затем стиснула груди, вызвав дрожь в чреве. Ей все еще хочется меня? Трейси знала, чем я занимаюсь — трахаюсь с мужчинами, разрушаю семейные узы, — и тем не менее ей хотелось оставаться вместе со мной?

— Я нашла это на коврике перед дверью, — сказала она, передавая мне простой белый конверт. — Этим запискам тоже придется положить конец, если я здесь останусь жить. Их больше не будет, правда?

— Правда? — я нахмурилась, меня обуревала тревога, мысли путались.

— Да, их больше не будет.

— Откуда ты это знаешь?

Сев на диван, Трейси пригладила волосы и вздохнула. Когда она взглянула на меня и взбила лежавшую рядом подушку, я поняла, что придется выслушать нравоучение. Я прилегла на диван и раздвинула ноги. Моя щель широко ухмыльнулась. Я улыбнулась обворожительной и зазывающей улыбкой.

— Что у тебя на уме? — спросила я, кладя ее руку себе между бедер.

— Сью, я знаю, кто пишет эти записки, — тихо ответила она.

— Правда? — с удивлением спросила я.

— Да. Но мне хочется знать, с какой целью их присылают?

— Понятия не имею. Мне самой хотелось бы узнать, кто это делает.

— Сью, эти записки пишешь ты, — вздохнула Трейси.

— Я? Ничего подобного! Ты считаешь меня чокнутой?

— Мне кажется, что тебе нужна помощь, Сью. Во всяком случае, этих записок больше не будет, правда?

— Неужели ты думаешь, что я сама себе пишу эти чертовы записки! Только псих способен на такое!

— Не псих, Сью. А тот, кого психологически мучают, кого преследуют ужасные события. Та, от которой муж ушел к лучшей подруге.

— Как давно тебе это известно? — удрученно спросила я.

— Я догадалась об этом совсем недавно. Почему ты писала их?

— Потому… я подозревала Джима. Не знаю, по какой причине, но я была уверена, что у него на стороне роман. У меня не было повода считать, что он с кем-то встречается. Думаю, тут сработала интуиция. В глубине души я чувствовала что-то неладное. Я написала первую записку и показала ему, потому… Думаю, мне хотелось испытать его. Хотелось услышать, что он скажет. Кстати, с этого все и началось. Если бы я не написала ту первую записку и не показала ее, то…

— Он жил бы здесь с тобой и трахал Кэролайн. Все к лучшему, Сью. Первая записка, которую ты написала… прояснила истинное положение дел.

— Да, похоже на то, — вздохнула я, думая, как долго Джим продолжал бы жить во лжи и обманывать меня.

— Ты ведь больше не будешь писать, а? И все твои выходки — с ними придется покончить, да?

— Думаю, что так.

— Сейчас, когда я здесь, тебе нечего тревожиться и думать о мщении, верно? Больше нет нужды присылать себе новые записки. Я понимаю, что они помогали пережить несчастье, вызывали к тебе сочувствие других, снимали боль. Сью, теперь необходимость в этих записках отпала.

Ее слова рикошетом отскочили от обломков, разлетевшихся по нишам моего разума, я почувствовала, как лицо залилось краской. Мне казалась, что я одержала победу над окружавшими меня ничтожествами, отомстила за причиненные обиду и боль. Но я поняла, что боролась сама с собой. Билась сама с собой — и проиграла.

— Поднимемся наверх и займемся любовью, — предложила Трейси, проводя пальцем по моей затопленной спермой щели.

— Да, пойдем, — улыбнулась я, как вдруг за звонил телефон. — Через минуту приду к тебе — добавила я, следуя за ней по коридору.

Когда Трейси затворила за собой дверь спальни, я взяла трубку и широко улыбнулась, услышав низкий голос Тома.

— Том, как дела? — спросила я, поглаживая клитор, и, широко расставив ноги, прислонилась к стене.

— Лучше не бывает! — ответил он. — Можешь забрать фотографии. Они отлично получились!

— О! Хорошо, я заберу их попозже. Том, знаешь, чем я занимаюсь, пока разговариваю с тобой? — прощебетала я.

— Нет, скажи мне. Что ты делаешь?

— Я стою в прихожей совершенно голая. И ласкаю пальцем свое тугое отверстие. Оно влажное, горячее — ждет тебя, Том.

— Как интересно! Хочешь, я зайду и поласкаю тебя рукой, языком или…

— Если Сэнди придет с тобой, то не надо.

— Да, конечно. Поэтому-то я тебе и звоню. Сью, я хотел спросить тебя кое о чем, — загадочно сказал он.