Констанция. Книга пятая - Жюльетта Бенцони

— А как вы собираетесь поделить деньги, вырученные от продажи камней в Англии? — хмуро спросил Калиостро.

— Я буду великодушна. Мы разделим вырученную сумму на три части, и каждый получит свою долю.

— А почему не на две? — спросил Калиостро, помня о намерении графини не делиться с мужем.

— Я думаю, что трудная миссия моего супруга должна быть достойна вознаграждена.

— В таком случае, я хотел бы напомнить вам, графиня, — холодным тоном произнес итальянец, — что в деле участвовал также Рето де Виллет. Я полагаю, что он также должен получить вознаграждение.

— Вы вполне можете расплатиться с ним из своей доли, — еще более ледяным голосом произнесла графиня де ла Мотт. — У вас, наверняка, найдется лишних пятьдесят тысяч ливров, и этой суммы будет вполне достаточно для такого мелкого мошенника как де Виллет.

— Я должен заплатить ему никак не меньше ста тысяч, — возразил Калиостро. — Иначе, в лице Рето де Виллета мы можем нажить смертельного врага, способного причинить нам немало неприятностей. Его нельзя обманывать.

Упрямство Калиостро, наконец, подействовало на графиню. Ненадолго задумавшись, она ответила:

— Хорошо. Я готова пожертвовать одним камнем ради того, чтобы заткнуть рот де Виллету. Но, в таком случае, вы должны получить у него расписку.

— Какую расписку? — встрепенулся Калиостро.

— В том, что он получил от нас в качестве вознаграждения сто тысяч ливров. Если у нас будет такой документ, мы гарантированно избавимся от головной боли по этому поводу.

— Я уверен в надежности Рето, — сказал Калиостро. — Но если вы так настаиваете, графиня, то я готов уступить. В общем, я не считаю, что это имеет существенное значение.

— А для меня имеет, — настаивала госпожа де ла Мотт. — Так же, как имеет значение молчание этой шлюшки Мари-Николь.

Граф де ла Мотт скривился, словно ему пришлось разжевать лимон.

— Дорогая… — укоризненно произнес он. Графиня сверкнула глазами.

— Ты будешь делать так, как я говорю! — резко воскликнула она. — То, что ты с ней порвал, еще не означает, что я тебя простила.

Граф де ла Мотт перепуганно молчал.

— Твоя «баронесса» получила неплохой гонорар за пятнадцатиминутное выступление, но мне почему-то кажется, что она считает себя обманутой. После этого она уже более спокойно добавила:

— Мой дорогой супруг, вы должны позаботиться о том, чтобы эта дамочка навсегда исчезла из вашей жизни.

Калиостро, который понял, что все его планы — и относительно ожерелья, и касающиеся совместного с графиней де ла Мотт бегства в Италию — рухнули. Самым же неприятным выглядело то, что он более не выступал хозяином положения. Графиня де ла Мотт решительно оттеснила его в сторону, проявив неожиданное для Калиостро качество своего характера — злопамятство, упрямство и безумную жажду денег. Ни то, ни другое, ни третье уже давно не были секретом для Калиостро, но он, как все мужчины, был уверен в том, что без особых проблем справится с графиней. Полагаясь только на свое обаяние и изобретательность, он проиграл.

Иного выхода из положения у Калиостро не было — оставалось только молча ждать своей доли и убираться из Парижа восвояси. Пожалуй, Францию покидать еще рано — пользуясь своей популярностью Калиостро мог еще проехать по провинциям, поражая тамошнюю знать Демонстрацией общения с духами Александра Македонского и кардинала Мазарини, превращая медь в золото с помощью философского камня и выращивая апельсины в кадках за одну минуту. Перспектива по-прежнему промышлять на жизнь шарлатанством, выманивать деньги у недалеких провинциалов мало радовала Калиостро. Поэтому он сидел с унылым выражением лица и бессмысленно водил пальцем по ободку бокала.

Тем временем графиня де ла Мотт отдавала последние распоряжения, касающиеся последних актов толькс что разыгравшегося фарса.

— Я сама найду ювелиров, которые согласятся разделить ожерелье на части. После этого вы, мой милый супруг, получите то, что вам необходимо будет продать в Англии. Судьбой остальных камней я также займусь сама. Вы, господин Калиостро, получите свою долю сразу же после возвращения моего супруга из Англии. То, что причитается Рето де Виллету, вы получите, как только я буду располагать необходимыми средствами. И учтите, я больше никогда в жизни не желаю видеть этого господина. Пусть служит в лавке своего адвоката, пусть уезжает в Португалию, пусть делает все, что угодно — мне абсолютно все равно. Я даже не желаю знать этого имени. Калиостро, наконец-то, подал голос:

— Мне кажется, госпожа де ла Мотт, вы поступаете несколько опрометчиво. Ведь жизнь еще совсем не закончилась, и кто знает, может быть, вам придется еще не раз пользоваться услугами людей, к которым вы намерены отнестись столь жестоко, — осторожно сказал он.

Графиня надменно фыркнула.

— А что жестокого в том, что я плачу ему сто тысяч ливров? Мой дорогой Калиостро, вы можете подобными упреками засыпать свою возлюбленную госпожу де Сегюр. Что касается меня, то я вообще не вижу причин обсуждать этот вопрос. Будем считать его закрытым раз и навсегда. Кстати, что касается вас, граф Калиостро…

Она не успела продолжить, потому что Калиостро с мрачным равнодушием заметил:

— У вас и на мой счет есть планы.

— Да, именно это я и хотела сказать, — холодно парировала графиня. — Мне бы не хотелось больше встречать вас в своем доме. Если мне понадобятся ваши услуги, то я найду способ, как найти вас.

Калиостро хмуро покачал головой.

— Значит, мне навсегда отказано в праве посещать ваш дом, — охриплым голосом произнес он. — Ну, что ж, прав оказался мой учитель Франц-Мессмер — женкое сердце неуправляемо. Сколько раз я имел возможность убедиться в этом. Но снова и снова надеялся, что это случайность. Кто знает, смогу ли я еще раз найти в себе силы проверить правильность этого тезиса.

— Перестаньте скулить, — резко оборвала его графиня де ла Мотт. — Еще не хватало, чтобы вы ушли от меня в слезах. Мы деловые люди, и не за чем впадать р сентименты.

Калиостро уязвленно замолк.

— Налейте мне еще шампанского, мой дорогой супруг, — властно сказала госпожа де ла Мотт, выставив вперед пустой фужер.

Граф, словно обыкновенный официант, принялся исполнять просьбу жены, в то время как Калиостро, презрительно скривив губы, отвернулся.

Графиня отпила шампанского и снова обратилась к итальянцу.

— Вам, Калиостро, нечего жаловаться на судьбу. Если бы не я, вы не получили бы и десяти франков.

— Ну да? — ехидно ответил Калиостро. — Я должен сказать вам спасибо за великодушие. Что ж, покорно благодарю. С этими словами он поднялся со своего места. — Спасибо и вам, граф. Коллекционное бургундское вино урожая 1753 года произвело на меня неизгладимое впечатление.