Неуемный волокита - Виктория Холт

— Чем же на нее можно воздействовать?

— Ваше величество вскоре получит возможность жениться.

— И Мари Туше хочет, чтобы я женился на вашей дочери? Дорогой друг, разве вам неизвестно — развожусь я с королевой оттого, что она не смогла подарить Франции наследника? Как я могу быть уверен, что подарит ваша дочь?

У Этранга от волнения дрогнули губы.

— Если она ДОКАЖЕТ вашему величеству, что способна рожать вам сыновей, то вы…

Генрих кивнул.

Этранг провел языком по губам.

— Ее мать, кроме того, попросит денег на приданое… заблаговременно… ваше величество понимает меня?

— Понимаю.

— Сто тысяч экю, ваше величество.

— Сто тысяч! Большая сумма.

— Моя дочь необыкновенная девушка, сир.

Генрих с этим согласился.

— И если вы сможете сделать меня маршалом Франции, жена моя будет полностью удовлетворена.

— Боюсь, принять все ее условия не смогу. О последнем не может быть и речи.

О последнем! Значит, на первые два требования он согласен.

Брачное обязательство! Сто тысяч экю! На такой успех д'Этранг даже не рассчитывал.

Король не стремился к разговору с Сюлли. Своего министра он уважал не меньше, чем Агриппу д'Обинье, и поощрял к откровенности, но в иных случаях жалел об этом.

Однако поговорить с ним требовалось. Генрих хотел покончить с этим торгом как можно скорее и потому вызвал герцога.

— Сто тысяч экю! — воскликнул Сюлли. — Это огромная сумма.

— Знаю, что огромная. Но мне нужны эти деньги, так что, будь добр, обеспечь меня ими.

— Сир, учитывая нынешнее состояние казны — вы знаете, как трудно было нам выполнить свои обязательства, — я должен спросить, для какой цели…

Генрих нахмурился, и Сюлли понял, что надо быть осторожным. В конце концов, король есть король, а даже самые покладистые люди способны выйти из себя.

— Сир, я спрашиваю только по долгу, — негромко произнес он.

— Для уплаты месье д'Этрангу, если тебе необходимо знать.

— Сир!

Сюлли поразился, он понимал, что король уплатит маркизу такие деньги лишь по одной причине. Слухи о Генриетте д'Этранг не были преувеличенными. Сто тысяч экю!! И что еще? Брачное обязательство, отсроченное до развода с королевой?

— Оставь! — раздраженно сказал король. — Эта девушка нужна мне, а отец ее запросил такую цену.

Сюлли молча покачал головой.

— Хватит, хватит! — повысил голос Генрих. — Ты найдешь эти деньги, или мне придется упрашивать тебя?..

Это было уже слишком. Сюлли не хотел терять положение при дворе из-за женщины. Мало он настрадался из-за Габриэль д'Эстре? Что-то подсказывало ему, что эта девица окажется еще хуже.

— Раз необходимо, сир, эти деньги я найду.

— Необходимо, — сказал Генрих, — потому что я очень ее люблю, и она не в ответе за алчность отца.

«Если я разбираюсь в характерах, — подумал Сюлли, — девица эта в сто раз более алчна, чем отец».

— Сто тысяч, — вздохнул он. — Но если это и все…

— Есть и другое.

Генрих пожал плечами, чуть поколебался, потом достал бумагу и протянул Сюлли.

Министр читал, и лицо его багровело.

«Мы, Генрих, милостью божией король Франции и Наварры, обещаем и клянемся перед Богом нашей верой и королевским словом Франсуа де Бальзаку сьеру д'Этрангу, что, получив в компаньонки его дочь, мадемуазель Генриетту Екатерину де Бальзак, при условии, что она в течение шести месяцев забеременеет и впоследствии родит сына, сделаем ее нашей супругой и открыто заключим с ней брак перед лицом святой церкви с подобающей церемонией и торжественностью. В подтверждение этого обещания мы скрепляем его подписью и клянемся продлить его с приложением печати незамедлительно после того, как получим от его святейшества папы расторжение нашего брака с Маргаритой Французской и разрешение вступить в новый брак.

Генрих».

Сюлли неотрывно смотрел на бумагу, на подписи тех, кто засвидетельствовал королевскую подпись, потом в порыве внезапной ярости разорвал документ в клочки.

— С ума сошел? — выкрикнул король.

Сюлли, плотно сжав губы, посмотрел в лицо повелителю.

— К сожалению, я не единственный сумасшедший во Франции.

Злиться на Сюлли не стоило. Генрих был честен с собой и понимал гнев своего министра. Даже выслушал от него обличительную тираду, потому что, совершив этот шаг, Сюлли решил высказать королю все.

— Знаешь ты, — угрюмо спросил король, — что мне достаточно распорядиться написать этот документ заново и поставить под ним подпись?

— Знаю, — ответил Сюлли.

— И я это сделаю.

Сюлли с мрачным видом кивнул.

— А тебе остается только доставить сто тысяч экю и как можно быстрее, потому что я теряю терпение.

— И после этого, сир, вы, наверно, решите обходиться без моих услуг.

Генрих сделал вид, что задумался.

— Я прощу твою дерзость, — сказал он с улыбкой, — если ты дашь мне одно обещание.

Сюлли ничего не ответил, и Генрих продолжал:

— Я знаю, ты честен. Иметь такого министра для меня удача. Такие друзья, как мы, не должны ссориться из-за житейских мелочей. Если ты не будешь забывать, что я король, мы останемся добрыми друзьями.

Сюлли поклонился. Король простил ему внезапный порыв, но предупредил, что ждет повиновения.

Но все же подавить обиду он не смог и, доставя королю деньги в монетах, велел рассыпать их по всем покоям, как бы для удобства счета.

Генрих вошел, когда монеты рассыпали.

— Много денег, — пробормотал он.

— Да, сир, — ответил Сюлли. — Товар недешев.

Генрих громко рассмеялся. Генриетта вскоре будет принадлежать ему, а министр понял, что королю лучше не перечить.

Сделка совершилась, и Генриетта стала королевской любовницей. Брачное обязательство она носила в кармане платья, ни за что не желая расставаться с ним.

Мать ее огорчилась таким исходом событий, но Генриетта помахала бумагой перед ее лицом.

— Вот этого, мадам, — заявила она, — вы не сообразили получить от своего короля.

«Что ж, — подумала Мари Туше, — она заручилась королевским обязательством и, если в обусловленное время родит сына, станет королевой Франции».

Да, Генриетта оказалась умней, чем ее мать была в юности. Волноваться о ней не стоило, старшая дочь способна позаботиться о себе; вот Мари, не обладающая практичностью Генриетты, ушла к Бассомпьеру и открыто живет с ним, НЕ ПОЛУЧИВ обещания жениться.