Всё та же я - Джоджо Мойес

Мы, не сговариваясь, посмотрели друг на друга.

— Она наверняка рассвирепеет, — заметила я.

— Твоя правда. Она терпеть не может вмешательства в свою жизнь, — сказал Ашок, возвращаясь к своим делам.

Натан сделал вид, будто расстроился, что снова стал единоличным хозяином своей комнаты, после чего с плохо скрытой поспешностью перенес мои пожитки в квартиру напротив, чтобы я могла сберечь силы, хотя идти-то было всего ничего: шесть ярдов. Думаю, он просто хотел убедиться, что я действительно съезжаю от него. Поставив мои вещи, Натан с удивлением обвел глазами увешанные одеждой стены:

— Ни фига себе, сколько барахла! Словно самый большой в мире благотворительный магазин Оксфам^[12]. Блин, не хотел бы я работать в той клининговой компании, которой придется разбирать весь этот хлам, когда старая дама даст дуба!

Мне ничего не оставалось, как сдержанно улыбнуться.

Натан рассказал обо всем Иларии, и уже на следующий день та пришла справиться о здоровье миссис Де Витт, попросив передать ей только что испеченные маффины.

— От еды в этих больницах только еще пуще заболеешь. — Илария погладила меня по руке и бодрой рысцой направилась к двери, подальше от зубов Дина Мартина.

Я слышала через коридор, как Агнес играла на фортепиано: сначала что-то прекрасное, расслабленно-меланхоличное, затем — нечто страстное, пронизанное мучительной болью. И я сразу вспомнила, как часто миссис Де Витт ковыляла через коридор с требованием сейчас же прекратить шум. На сей раз Агнес и без постороннего вмешательства резко оборвала игру, с силой хлопнув ладонями по клавишам. Время от времени до меня доносились разговоры на повышенных тонах, и мне потребовалось несколько дней, чтобы уговорить свое тело не реагировать на Гупников резким выбросом адреналина, поскольку теперь я не имела к ним никакого отношения.

С мистером Гупником я столкнулась лишь однажды в вестибюле. Сперва он меня не заметил, а заметив, собрался было возмутиться. Но я опередила его. Вздернула подбородок и крепко сжала поводок Дина Мартина.

— Я помогаю миссис Де Витт ухаживать за собакой, — заявила я, собрав в кулак все свое мужество.

Мистер Гупник мазнул взглядом Дина Мартина и отвернулся, поджав губы. Шедший рядом Майкл на секунду поднял на меня глаза и снова уткнулся в телефон.

Джош пришел в пятницу вечером после работы с бутылкой вина и едой навынос. Он был в деловом костюме, объяснив это тем, что всю неделю работал допоздна. Он соревнуется с одним из своих коллег за более высокую должность, а потому трудится по четырнадцать часов в день и даже собирается выйти на работу в субботу. Джош оглядел квартиру, удивленно подняв брови при виде причудливого внутреннего убранства.

— Похоже, я упустил из виду работу по выгуливанию собак, — заметил он, когда Дин Мартин принялся обнюхивать его пятки.

Джош медленно обошел гостиную, взяв в руки пепельницу из оникса и извилистую скульптуру африканской женщины, после чего осторожно поставил все на место и принялся рассматривать висевшие на стене картины в позолоченных рамах.

— Ну, в моем списке ее тоже не было. — Я проложила к хозяйской спальне дорожку из собачьих лакомств и, не обращая внимания на протестующий лай, закрыла там мопса. — Но мне нравится.

— Итак, как поживаешь?

— Теперь уже намного лучше! — ответила я, направившись на кухню.

Мне хотелось показать Джошу, что я больше не та полупьяная безработная голодранка, с которой он встречался на прошлой неделе, поэтому я надела черное платье в стиле Шанель с белым воротничком и белыми манжетами, изумрудные туфли Мэри Джейн^[13] из искусственной крокодиловой кожи и тщательно уложила волосы гладким каре.

— Ну, ты действительно очаровательно выглядишь. — Поставив бутылку и пакет на столешницу, Джош подошел поближе, так чтобы я видела его лицо. — И ты уже вовсе не похожа на бездомную. Что тебя, несомненно, очень красит.

— В любом случае все это временно.

— Значит, ты все-таки надолго не задержишься?

— Кто знает?

Теперь он придвинулся ко мне почти вплотную. И на меня внезапно нахлынуло чувственное воспоминание о том, как буквально неделю назад я зарывалась лицом ему в шею.

— Луиза Кларк, ты покраснела.

— Потому что ты подошел слишком близко.

— Да неужели? — Джош понизил голос и выразительно поднял брови, затем приблизился еще на шаг и уперся руками в столешницу, зажав мои бедра.

— Совершенно точно, — закашлявшись, ответила я.

И в этот самый момент Джош поцеловал меня, а я закрыла глаза, чтобы вобрать в себя мятный вкус мужских губ, тяжесть чужого тела, прикосновение чужих рук. У меня невольно возник вопрос: если бы с Уиллом не случилось того страшного несчастья, его поцелуи были бы похожи на эти? А потом я вдруг вспомнила, что мне больше не суждено целовать Сэма. И я подумала: наверное, неправильно вспоминать о поцелуях других мужчин в тот самый момент, когда меня целует почти идеальный поклонник. Когда я слегка отстранилась, Джош остановился и удивленно заглянул мне в глаза.

— Извини, — сказала я. — Просто еще слишком рано. Ты мне действительно нравишься, но…

— Ты только что порвала со своим бывшим…

— С Сэмом.

— Который, по-моему, форменный идиот. И явно тебя недостоин.

— Джош… — (Он прижался лбом к моему лбу, продолжая держать меня за руку; впрочем, я и не пыталась вырваться.) — Сейчас все так запуталось. Извини.

Джош на секунду прикрыл глаза.

— Обещаешь, что скажешь мне, если я зря трачу свое время? — спросил он.

— Ты не зря тратишь свое время. Но я рассталась с Сэмом всего две недели назад.

— За эти две недели много чего произошло.

— Кто знает, что с нами будет еще через две недели?

— Ты сказала «с нами».

— Полагаю, что так.

Джош кивнул, вполне довольный ответом.

— А знаешь, Луиза Кларк, — произнес он, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — Я чувствую, у нас все получится. А я никогда не ошибаюсь в подобных вещах.

И, не дожидаясь ответа, Джош отпустил мою руку и подошел к буфету за тарелками. Когда он повернулся ко мне, его улыбка была по-прежнему сияющей.

— Ну как, тогда давай поедим?

В тот вечер я много узнала о Джоше. Родился он в Бостоне, и его занимавшийся бизнесом отец, наполовину ирландец, прервал бейсбольную карьеру сына, считая, что этот вид спорта не обеспечит устойчивого дохода. Мать Джоша работала прокурором — весьма нетипичное занятие для женщин ее круга. Она не оставила работу, даже когда Джош был совсем маленьким, а теперь оба родителя вышли на пенсию и постоянно находились вдвоем дома, что довело обоих до белого каления.