Дом у воды - Виктория Волкова

Старик кивнул, пробормотал, что рад знакомству, и пригласил всех к столу. Молодая девчонка шустро расставила маленькие стеклянные бутылочки с водой. Таким образом, хозяин давал понять, что встреча деловая и он настроен дружелюбно и не стремится никого отравить.

Пахомов, изнывая от жары, потянулся к воде, но пиджак с пистолетом под мышкой снимать не стал. От Арсения не укрылся взгляд Джакомо, когда он заметил странные перстни Виктора Николаевича. И во время беседы, оказавшейся совершенно никчемной, старый Тровато посматривал на пальцы Пахомова, будто пытался что-то выудить из старческой побитой молью памяти. Он рассеянно слушал визитеров, явно давая понять, что сотрудничать не намерен. Потом произнес знаменитое «омерта», и Гаранин понял, что они облажались. Совершенно зря прилетели сюда с другого конца Европы, да еще выдали все свои планы. Как последние дураки!

Внезапно Арсению вспомнились Генка и Петька, два Курыгинских шалопая.

«Так они просто гении в сравнении с нами, — мысленно дал себе по лбу Гаранин. — Почему раньше никто из нас не вспомнил про эту проклятую омерту — круговую поруку или закон молчания? И уж конечно, старый Джакомо не нарушит кодекс чести, хоть посули ему еще пару звезд».

Пауза затянулась. Гаранин сумрачно глянул на Пахомова, но тот сделал вид, что не заметил, а потом, улыбнувшись, полюбопытствовал:

— Я вижу, вас заинтересовали мои кольца, — Виктор Николаевич оглядел свои руки, будто видел их впервые. — Вроде ничего необычного, — довольно хмыкнул он. — Я даже немного удивлен.

— Когда-то давно, лет двадцать пять назад, меня выручил человек. У него на руке был точно такой же перстень. Скромный, но запоминающийся, — Джакомо кивнул на перстенек Цагерта.

— А чем помог? — мимоходом бросил Витька, словно напоследок собрался послушать какую-то байку.

— Наша семья держала маленький банк. Он разорился перед вступлением в ЕС, а в начале девяностых процветал. И мы заключили контракт с одной шведской фирмой на поставку банкоматов. Только я, дурак, что-то напутал в договоре. Если бы представитель шведской стороны занял принципиальную позицию, то семья потеряла бы и деньги, и банкоматы. Но приехавший парень о чем-то поговорил с шефом и предложил прекрасные условия. Выручил меня. Этот день мог бы стать последним в моей жизни, а так вот дожил до глубокой старости и имею удовольствие мило болтать с вами, — весело закончил дед, давая понять, что беседе подошел конец.

Гаранин снова глянул на Пахомова, но тот рылся в сотовом и не заметил тревожного взгляда.

— Переводи слово в слово, — строго велел он жене и сунул под нос Джакомо телефон с промелькнувшей черно-белой фоткой.

— Этот приезжал, — хмыкнул довольно. — Его звали Иштван Цагерт, и у каждого банкомата имелся секрет. Не зря вы их из Швеции выписывали.

Джакомо внимательно посмотрел в телефон и кивнул.

— Вы его тоже знали? Это его кольцо?

— Да, его, — отрезал Пахомов. — И в память о нем я ношу этот перстень не снимая. Иштван Цагерт — мой друг и отец Ланы де Анвиль. По документам она Цагерт Светлана Иштвановна. Жаль, что Герт сумел пойти на компромисс, — тяжело вздохнул Виктор Николаевич. — Сейчас бы не сидели тут и не болтали б о пустяках. Люсьен де Гралье остался бы в живых, а Лаура Тровато наверное родилась в обездоленной семье. И на мою крестницу никто бы не покушался прямо около могилы отца. Да и памятник, поставленный нами Иштвану из каррарского мрамора, не пришлось бы восстанавливать после взрывов гранаты. Но, как говорится, история не имеет сослагательного наклонения, — скривился Пахомов и решительно поднялся из-за стола.

— Подождите, — повторил старик, и в его голосе послышались стальные нотки. — Это меняет дело. Полностью. Я привык отдавать долги, какими бы давними они ни оказались.