Витамины любви, или Любовь не для слабонервных - Анна Макстед

— Да зачем тебе подробности? Ты узнала самое необходимое: почему у Анжелы могло возникнуть желание изменить мужу.

— Да. Потому что она была в долгой депрессии, а Роджер вел себя жестоко, как всегда.

— Я уверен, что это самое главное. Теперь ты видишь, что ее поступку есть оправдание. Я знаю, что для тебя важно именно это. Ведь никто не хочет ненавидеть свою мать. Но это еще не все.

— А что еще?

— Ты никогда не узнаешь всего до конца, Ханна, — Джек взял меня за руку, — потому что ты не Анжела, а она тебе ничего не скажет. И не дам я тебе телефона Джонатана.

Я отдернула руку:

— Джек, я его телефон и сама могу достать. Просто понадеялась, что тебе не трудно будет оказать мне эту маленькую любезность.

— И поэтому ты захотела со мной встретиться?

— Ну да, мне нужно поговорить с Джонатаном, и…

— А я тебе говорю, что ты не будешь разговаривать с Джонатаном.

— Это почему? Ты сам не так давно этого хотел.

— Тогда ты не помнила правды о своем отце. Но раз ты все знаешь, то просить Джонатана о чем-то большем, выспрашивать об их связи было бы грубо и бессмысленно…

Я бросила толстому дикому голубю крошки от своего сэндвича. Джек начинал меня раздражать. Я попыталась еще раз все ему объяснить:

— Подумай сам, я очень сердита на Джонатана. Какое право он имел явиться неожиданно, как привидение? Ты говорил, он думал, что все еще ее любит. Чепуха какая!

— Ханна, да брось ты думать обо всем этом. Просто поверь, что… все люди в состоянии сами решить свои проблемы. Может, лучше поговорим о нас с тобой? Не отвлекаясь на их дела.

Последнюю его фразу я проигнорировала и сказала:

— Не знаю, почему я должна верить, будто люди сами способны решить свои проблемы. Никогда они этого не могли. А дела моей мамы — это и мои дела.

Я подумала, сердито глядя на него: «Как же он не понимает? Если у нее не будет все в порядке, то и мне не будет хорошо», а вслух сказала:

— Анжела назвала меня «милая», не представляю, как она смогла. После моего мерзкого отношения к ней. Я была как ядовитая змея.

— Ты же была маленькая, — покачал головой Джек. — Тебе хотелось сделать приятное отцу. Это только ты сама считаешь, себя невероятно гадкой. А на самом деле ты средней гадкости. Ничего супер гадкого в тебе нет, не льсти себе.

— Ты так считаешь? — хмуро спросила я, глядя в землю и стараясь не реагировать на его шутку. — Знаешь, я радуюсь, что Роджер сейчас страдает. Ха-ха-ха.

Джек очень удивился:

— Интересно, когда ты в последний раз разговаривала с Анжелой?

— Только что, перед твоим приездом. Она сказала, что у них в Хемпстед-Гардене все знают, что их счастливый брак был фальшивкой, и всегда это знали. По-моему, это разболтали мы с Олли своим друзьям в школе. Так что Роджер убежден, что из солидного и уважаемого джентльмена превратился во всеобщее посмешище. Он так расстроен, что не хочет никому показываться на глаза. Скрывается на работе. Вот для них праздник: раньше на работе он появлялся чрезвычайно редко.

Джек пожал плечами. Я продолжала сердито смотреть в землю. Я была раздражена, потому что наша встреча шла не так, как я надеялась. Будь справедливой, уговаривала я себя, в сущности, это ведь деловая встреча. Она прошла цивилизованно, дружески, но мы даже не держались за руки. Я чувствовала его отстраненность.

— Я выгребла из прошлого горы информации, но ничего радостного я не нашла — одна помойка.

— Ты же знала, что нечего рассчитывать, что выкопаешь… что-нибудь хорошее.

— Хм.

— Ханна, ты сама подумай, что ты сделала. Ты испугалась, что неправильно что-то поняла, и попыталась отыскать истину. И это тебе удалось. Но что это тебе дало? Только шанс, что твои отношения с Анжелой могут улучшиться, начнутся с новой страницы. И у Олли тоже что-то изменится.

— Ну, думаю, Олли снова замкнется в своей скорлупе. Как будто ничего не изменилось. Мне на редкость повезло, что он вообще рассказал мне что-то. С Олли получилось, как в фильме «Назад в будущее», где, чтобы попасть в прошлое. надо было сидеть в машине именно тогда, когда молния ударит в башню с часами, и после этого у героев была всего доля секунды, пока звезды находились на одной прямой… По какой-то причине Олли открыл мне душу, поделился своими чувствами, а потом — бац! — все кончено, и если бы я упустила свой шанс, то второго не получила бы никогда.

— Возможно, но этой доли секунды хватило, чтобы все изменилось. Может быть, теперь он немного по-другому будет относиться к своей жене и сыну. На сознательном уровне он никогда не хотел походить на Роджера. Ты сделала доброе дело. Ты выяснила главное и сумела воспользоваться этим открытием на благо. Теперь все пойдет по-другому. И изменится к лучшему. Анжела в какой-то степени права. Мелочи прошлого больше не имеют значения.