На бешеной скорости - Тамуна Менро

А пока. Пока меня ждал дуэт с Кирой. И я так по ней изголодался, что боялся сам себя. Теперь, когда мама была в безопасности, я мог позволить себе хотя бы подумать о том, что между нами еще не все кончено. Я взял гитару, не веря, что сегодня я впервые выступлю публично, как музыкант. Перед концертом в школе мы с Никой встретили родителей Киры. Они пришли поддержать свою дочь. Я подошел к ним и молча стиснул руку Игорю Владимировичу.

– Теперь она в безопасности, – ему не надо было называть имя, чтобы я догадался – он говорил о моей маме. —Игра началась, Максим. Мы еще повоюем.

– Мы ждем ваш номер, удачи на выступлении, дорогой, – Кирина мама потрепала меня по щеке, прям как мама, – Я сниму все на видео, и ты обязательно покажешь его маме. Она, уверена, гордится тобой. Как и все мы.

Я проводил Нику в зрительный зал, чувствуя себя живым. Меня трясло от новостей, от предстоящей встречи с моей вороной. Я не знал, как она будет вести себя со мной, если я попытаюсь с ней поговорить. Я не решил, когда и как это сделаю. Скорее всего, когда отца уже упекут в надежное место. Я оттягивал этот момент только по одной причине: пока отец на свободе, мы все ходим по острию ножа. Но слова мамы крепко застряли в голове.

Любовь – это единственное, ради чего стоит жить и бороться. Не теряй время, никогда не знаешь, когда оно закончится.

21.2

Кира

Я не стала переодеваться в общем классе, где толпились все выступающие, включая Максима, который вызвался играть на сцене вживую на гитаре, чем меня удивил, а кое-кого выбесил. Зато местный режиссер вместе с мамой пищали от восторга, им непременно хотелось удивить зрителей и создать что-то удивительное на сцене.

Мне не хотелось, чтобы на меня пялились раньше времени.

У всех будет такая возможность, когда я выйду на сцену.

Я тщательно подготовилась к сюрпризу и представляла, как от злобы лопнет Карина, увидев мой наряд. Мое черное платье мести и торжества за все гадости, что она и ее свита вытворяли, покажет этому жестокому городу, из какого теста сделана Кира Дружинина. Платье-вызов для себя. Для него.

Мне хотелось спровоцировать его на эмоции, показать, кто здесь главный персонаж. И расставить все точки над “и”. Я не слабенькая простушка-новенькая, которой можно манипулировать и играть в игру “понравься мне, если сможешь”. Этот танец будет моим гимном свободы от него, гимном самоуважения. Ну, еще и эротичной эстетики, чтобы все слюнями подавились. Но я гордо уйду со сцены и покажу, что я для всех них недосягаема, как богиня Олимпа.

При выборе наряда я сомневалась между ну очень откровенным коротким платьем, открывающим все мои округлости сразу, и более сдержанным вариантом. Интуитивно я выбрала второй. Аристократическое черное облегающее платье длиной по щиколотку только на первый взгляд казалось скромным и без труда получило одобрение режиссера.

На самом деле иллюзия закрытости, плотная красивая обертка лишь разжигала пламя любопытства, желания узнать, что же там внутри. Воротничок с кружевом подчеркивал грациозность моей шеи, глухая бархатная ткань не могла скрыть формы моей груди, даже без ее оголения, а высокий разрез спереди в нужный момент открывал ноги. Однотонные черные чулки и высоченная шпилька делали мои ноги бесконечными. На руках – прозрачные черные перчатки, украшенные перьями. Черный парик прятал мои светлые кудряшки, ведь образу вороны они явно не подходили. Спина. Она была полностью открытой и вырез платья опускался чуть ниже копчика, так что, при желании, можно было туда заглянуть.

Я надела платье и посмотрела на свое отражение в окне и даже хихикнула сама себе. Из меня вышла роскошная богиня мести. Но чем больше я всматривалась в эту аппетитную девушку, тем страшнее мне было признаться: в глубине души я хотела произвести максимально сильное впечатление только на одного человека в этом зале. Которому предстояло стоять со мной на одной сцене. Я до сих пор не выкинула его из сердца, которое он сначала наполнил любовью, а потом сжег в один момент, а прах развеял по ветру.

Чтобы не провалить сюрприз, я накинула сверху шелковый халат. Макс уже был на сцене. Он ждал меня. Я подошла к выходу на сцену, коротко кивнула, дав знак начинать играть. Он задержал на мне взгляд чуть дольше, потом на секунду мазнул глазами по залу и снова повернулся ко мне. Его глаза блестели, я видела в них азарт. Похоже, не только для меня этот номер был чем—то больше, чем просто выступление на школьном концерте.

Вообще-то я планировала, что он увидит мой образ только на сцене, но он начал играть, не отрываясь от меня, и мне пришлось снимать халат при нем. Я медленно развязала пояс, позволив ему упасть на пол. Следом за ним с моих плеч соскользнул халат. Мне показалось, что Макс перестал дышать, на секунду забыв играть.

Он не дал мне насладиться его реакцией типо “вау, вот это роковая красотка, ты бесподобна, а я балбес тебя потерял”. Запланированным восхищением здесь и не пахло. Он окатил меня с головы до ног яростным взглядом. Окончательно запутавшись в его реакции на меня, я вздохнула, перешагнула через халат и под красный свет фонарей вышла к стулу на середине сцены.

Зал постепенно накрыла непривычная тишина. Что ж, хоть на них я произвела впечатление. Я буквально физически чувствовала, что непонятно почему раздражала Макса. Несмотря на это, его музыка сделала свое дело. Она пропитала меня огнем, страстью, адреналином, как будто я выпила крепкий алкоголь, и дальше началась любимая мной магия языка горячего и умелого тела.

С самого начала танца я отключилась от зрительного контакта с залом, зная, что получу потом за это от режиссера. Но я ничего не могла с собой поделать Я никого не видела. Для меня в этом зале существовал только один зритель и он заполнил собой все пространство вокруг. Мои щеки пылали. Я поглощала его музыку и щедро отдавала ее обратно через волнующееся тело.

Я манко кружилась около стула, слегка прикасаясь к себе руками—крыльями, едва касаясь себя, проводила пальцами по коже шеи, груди, животу, ногам. Я и его музыка соединились и