На бешеной скорости - Тамуна Менро

– Ты вся моя. Пошли, найдешь родителей и отпросишься. Скажи, что после спектакля школьная вечеринка, что будешь поздно.

– Максим, я боюсь снова верить тебе, я не вынесу очередной игры. Кто я для тебя? Я не хочу больше страдать, мне проще вообще не видеть, не знать тебя. Но ты снова меня испытываешь, а я лечу в твои сети…

– Прости меня, Рапунцель. Я не мог иначе, – он говорила непонятными словами. Что значит не мог иначе? Ты или любишь и хочешь быть с человеком, или нет.

– Я не девочка для твоих игр. Знаешь, я пожалела, что оставила ради тебя Ромку. Мне проще быть с парнем, которому я могу верить.

– Да, и, если ты еще не поняла, прямо сейчас он был в твоих трусах. Я не могу тебя заставить верить мне, но других рук там не будет. Собирайся, я жду в машине.

– Я отпрошусь у родителей, они в зале, ждут меня наверное.

– Иди, я внизу. Только сначала сними это чертово платье, только я могу смотреть на тебя ТАКУЮ.

– Какую такую?

– Голую! Напоказ выставленную!

– Я не голая, это самое скромное платье. Вот другое, которое я мерила, вот оно – да, тебе бы точно понравилось. – Засмеялась я, засмотревшись на его сведенные брови.

– Без платья ты мне нравишься еще больше. Но в таких нарядах ты будешь ходить только передо мной.

– Да ты смеешься что ли? – И тут я все поняла. – Так ты поэтому так злился? Потому что другие на меня смотрели?

– Убить хотелось тебя за это платье и всех, кто пялился на тебя. Только я могу смотреть на тебя такую.

Я сама себе не верила, что это мы, прямо сейчас, шепчемся в школьном коридоре, сгорая от страсти, что ради него я готова обманом отпроситься у родителей, забыть про спор, что бросил меня, что помирился с Кариной, заставляя мучиться от злости на него и ревности. Я готова была идти за ним босиком по раскаленным углям в поисках продолжения ласки. Мне не хотелось думать о последствиях, в голове стучал только один мотив “ИДИ, ОН ТЕБЯ ЖДЕТ. ОН ТВОЙ, А ТЫ ЕГО”.

И я пошла, с головой прыгнув в этот омут, не ожидая от него ни лепестков роз, ни романтичных закатов. Мне просто хотелось кричать от переполнявших меня гормонов радости и счастья. И я готова была стать его. Без обещаний вечной любви. Без планов на будущее. Я, наконец, призналась себе окончательно, что этот грубиян, что встретил меня в мой самый первый день в этом городе, навсегда покорил мое сердце вне всякой логики. И больше у меня не осталась сил сопротивляться тому, что нас ждало.

21.4

– Макс, я заслуживаю объяснений, – я первой нарушила тишину в машине, когда мы ехали по городу.

Я примчалась в его аккорд со скоростью света, и, как томленая в духовке груша, посыпанная пряной корицей, истекая сладкими соками, желала, чтобы меня, наконец, съели. Но, похоже, у моего гурмана было пищевое, а точнее биполярное, расстройство. Он сидел с абсолютно непроницаемым видом, не набрасывался на меня с поцелуями, не нес свои пошлости. Вообще старался на меня не смотреть! Томленая груша постепенно уменьшалась до размера сухофрукта, высыхая изнутри.

– Знаю. Но не могу их дать. Единственное, что ты должна знать – для твоего же блага лучше держаться от меня подальше.

Я чуть не подавилась от собственных эмоций, услышав его ответ и находясь в шоке от разности температур двух сцен: той, что была в школе, где я практически отдалась ему прямо в коридоре, и этой, когда мы вдвоем, но он вновь завел шарманку “тебе нельзя быть со мной”. Что, блять, он со мной вытворял?

– Да пошел ты! Придурок! Отвали от меня и вообще больше не подходи ко мне, понял?! – Меня прорвало! Сушеную грушу щедро приправили перчиком чили! – Что за аттракционы ты мне устраиваешь? Сначала будь со мной, потом нам лучше расстаться, тайно оплатил мне студию и молча расторг договор аренды. Да, я давно знаю, что ты мне ее подарил. Прошла любовь, завяли помидоры, и ты решил выкинуть меня из студии? Я бы и сама ушла, как только бы нашла новую. Ты не мог мне лично сказать, чтобы я уметалась, а то я как дура, приехала на очередное занятие и поцеловала с ученицами закрытые двери?!

– Тебе должны были позвонить предупредить, я разберусь, – он недовольно поджал губы, как будто виновниками этой истории были девочки с ресепшн. – Я и правда придурок, Рапунцель, и струсил сказать тебе правду в глаза.

– То, что придурок – понятно, в чем сложность по-человечески расстаться и сказать, что аннулируешь договор?

– Не смог бы вынести твое разочарование. Видеть тебя и знать, что ты меня ненавидишь, выше моих сил.

– Ты и сейчас видишь меня и что?! Трусы мне не нужны! Я вообще не понимаю, что я делаю опять в твоей машине, – я злилась на него, что он не отрицал своего поступка, злилась на себя, что жаждала услышать хоть какие-то оправдания, чтобы простить его. – Ты же сам решил со мной расстаться? Что изменилось?

– Я и сейчас не могу быть с тобой, все, что я могу дать тебе – это отношения под грифом “секретно”, – он нес очередной бред и я должна была на это согласиться?

– Все, с меня хватит! Останови машину! – Я заорала на него так сильно, что сама чуть не оглохла. – Сил нет тебя видеть! Да сколько же можно надо мной издеваться? Я что для тебя игрушка? Ни одна девушка не заслуживает такого отношения, Макс! И если в твоем богатом мире это “ок”, то в мире обычных людей, это не нормально, понимаешь? Играйся так со своей Кариной, а я пас.

Макс припарковался на обочине, но двери не разблокировал. Если до этого он сдерживался и не показывал своих эмоций, то сейчас из него фонтаном била яростная энергия.

– Мы с тобой чертовы Монтекки и Капулетти! Звучит, как бред, знаю! Я не могу быть с тобой, но я, черт возьми, не могу без тебя! – Он резко ударил по рулю в злости, а я вспомнила папину шутку про шекспировские страсти, два моих близких человека говорили на одном метафорическом языке, только один из них решил окончательно свести меня с ума. А от