Девочка из прошлого - Аля Драгам

— Прогуляемся пешком? Дойдешь?

— Да. Да, я же не больная. Это просто нервы, у меня так иногда бывает.

— И часто такое «иногда», Саш? За одни сутки два обморока, тошнота… тебе самой не кажется, что-то не так?

Ловлю себя на том, что повышаю голос. Но меня тоже можно понять! Я за эти дни столько раз бился одно и разбивался внутри, что сам не знаю, на каких ресурсах еще держусь.

Морщится и моргает часто. Опять слезы. Тоже от слабости и недомоганий?

— Подними на меня голову, — прошу. — Я переживаю за тебя. Плохо тебе — плохо и мне. Больно тебе, и внутри меня тоже разрывает от боли. Это называется, наверное, чувствовать своего человека. И я всё готов отдать, чтобы ты была счастлива и здорова. Понимаешь меня?

— Понимаю, но…

— Подожди, — перебиваю. — Мне не справится со всем без твоей помощи. Как видишь, — показываю на здание за нашими спинами, — одной любви с моей стороны недостаточно.

— Но… Я ведь тоже. Тоже люблю.

— Любишь. – Соглашаюсь. — Только не хочешь следить за собой. Оказывается, с малого всё начинается, знаешь про это? А с тем, что сейчас происходит, до серьёзных проблем недалеко.

Разворачиваюсь и молча иду вперед. Саша идет рядом, как и прежде опустив голову и хмуря бровки. Не прикасаюсь к ней, хотя руки и зудят от такого желания. Обнять, поцеловать, утешить. Но такими темпами мы в очередной раз зайдём в тупик. А у меня сейчас силы на исходе, боюсь, что просто не вывезу. Я прекрасно понял посыл врача и всё, что прозвучало между строк.

— Если не хочешь подумать обо мне, подумай про близких тебе людей. Про Влада, Тима. Про щенка, в конце концов. Он вчера плакал, когда тебе было плохо.

Я знаю, что нельзя так разговаривать с ней. Нужно быть предельно нежным и ласковым. Но, как оказалось, моя забота не дает должного результата. Значит, стоит попробовать вывести на эмоции?

— Зачем ты так говоришь?

— Зачем? Саш, я слишком люблю тебя, чтобы видеть твои мучения. А они уже сейчас есть. Ты привыкла быть одна, привыкла прятаться в панцире. Но я уже говорил много раз, теперь у тебя есть я.

Мы проходим в кафе, занимаем столик у окна, и приходится прерваться, когда подходит официант.

Саша берет салфетку и задумчиво вертит в руках, смотря на воробьев, которые затеяли купание в луже. Уголки ее губ ползут вверх от милой сцены за стеклом.

Беру на руку, на которой блестит колечко. Глажу, наклоняюсь и целую пальчики.

— Просто пообещай мне, что начнешь любить себя. Помни про малое. Саш, — сжимаю ее ладошку, чтобы повернусь ко мне, — если сейчас внутри тебя развивается другая жизнь, ты же физически не сможешь… Может, вся наша проблема вообще в том, что у тебя не хватает сил в организме? И это еще разговор об обычных приемах пищи. А сколько дел ты на себя взвалила? А?

— Я поняла. Правда, поняла. Ты… — Смахивает одинокую слезинку со щеки, — ты прав. И я не глупая, я же… ну… отдаю себе отчет, что ты не про одну еду говоришь. Я… не знаю я, как объяснить. Не знаю.

— Или сюда, счастье ты мое. — Перетягиваю девочку на свой диванчик и коротко целую. — Начнем с самого простого. С завтрака. Который я сам выберу. Договорились?

— Угу. Договорились.

Поворачивает голову и обнимает на шею.

— Давид?

— М?

— Ты правда-правда меня любишь? Вот прямо по самому настоящему?

Поднимаю ее руку к глазам. Кручу колечко.

— По-моему, серьезнее не бывает. Тебе не кажется?

***

Ожидаемый анализ оказывается отрицательным, зато показатели гемоглобина тревожными. Учитывая, что принцесса моя принципиально не ест ничего мясного… Врач выписывает кучу витаминов, распечатывает диету, при виде которой Саша корчит недовольную моську, и отдых.

Туда мы сейчас и отправляемся, предварительно заехав за Чаком и вещами, купив всё необходимое и выписанные препараты.

Во время дороги малышка отказывается дремать, хотя навигатор показывает больше двух часов в пути, и, включив музыку, подпевает. Слабо верю, что ей действительно так уж весело, скорее хочет успокоить мои нервы.

Когда подъезжаем к деревне, начинает ерзать и кусать ногти.

— Так. Хватит, пожалуй. — Съезжаю с дороги на обочину. Осталось порядка двадцати минут по широкой лесной дороге. — Иди-ка сюда.

— Куда?

— Ко мне. Ты же не умеешь водить?

— Нет. Давид! Ты ведь не…?

— Именно.

Отодвигаю сиденье назад до упора, и тяну за руку, чтобы перелезла ко мне. Можно было не мудрить и обойти машину, но мы не ищем легких путей. Вектор внимания сместить надо было срочно, а ничего другого в голову просто не пришло.

— Я никогда еще не держала руль. Что я с ним делать буду?

Саша паникует и смотрит снизу взволнованными глазами.

— Мы вместе. Не бойся. Машин здесь практически нет, я с тобой. Поедем медленно.

Показываю, как правильно положить руки на руль, накрыв сверху своими, нажимаю газ и еду вперед. Принцесса сосредоточено смотрит в лобовое стекло и, кажется, боится дышать.

— Расслабься. Видишь, мы двигаемся не спеша, я тебе помогаю. Просто держи руль ровно, дорога впереди прямая.

— Я держу. Правильно?

— Правильно. — Улыбаюсь в любимую макушку.

Щенок, развалившийся сзади, чувствует замедленный ход авто и подскакивает к окну. Опуска. Стекло, чтобы мог полюбоваться природой.

— А Чак не выскочит?

— Не думаю. Он же умный парень, правда?

— Очень. А у тебя были в детстве животные?

— Всегда. Мои родители вообще всегда считали, что ребенок должен расти с пушистым другом. Когда я родился, отец принес кота. Мы с ним вместе взрослели. Я очень плакал и горевал, когда его не стало.

— Он… он погиб?

— Нет. Он прожил четырнадцать лет. Наверно, мог бы еще, но в те времена еще не были так широко распространены корма и ветеринарки. Я его очень любил. Он каждое утро будил, цапая за пятку.

— Больно?

— Скорее щекотно. Но когда в школу вставать не хотел, мог и сильно царапнуть.

Саша весело смеется, а я улыбаюсь, вспоминая Тишку. Когда у нас будут дети, я тоже заведу им кота. И еще одну собаку.

— Красивые места, правда?

—