По всем вопросам обращайтесь в дракона! - Наталья Сергеевна Филимонова

Как только возникал очередной спор, каждому из них начинало казаться, что другой вотрется в доверие ректору и представит весь конфликт в выгодном для себя свете. И, конечно, вскоре займет пост декана! А потому оба строчили докладные записки, а то и мчались сюда наперегонки.

Как, например, сейчас. Ну, поступил на факультет какой-то особенно одаренный первокурсник. На первом курсе студенты вообще-то еще не делают индивидуальных проектов, курсовые у них только со второго года. Но этот оказался парнем самостоятельным, сам придумал какой-то уникальный принцип, сам решил разрабатывать индивидуальный проект, сам пошел выбирать научного руководителя…

И вот-то и случилась беда. Самостоятельный парень понятия не имел о разногласиях в преподавательском составе. Он просто поочередно подошел к двум самым сильным преподавателям факультета и рассказал о своем проекте. Проект, как я понимаю, судя по реакции обоих, оказался и впрямь многообещающим, прорывным и так далее. Научными руководителями пожелали быть оба. И каждый уверял, что глубоко неуважаемый оппонент шантажом и угрозами вынуждает студента делиться с ним разработками.

Вот ведь бред, а. Ей-богу, детишки в песочнице лопатку делят.

Хотя понять в чем-то можно, конечно. Во-первых, если удастся доказать, что соперник угрожает студенту, места декана тому не видать. Во-вторых, если в стенах академии будет совершено значимое научное открытие, конечно, научный руководитель одаренного студента точно внакладе не останется.

Не завидую я этому одаренному первокурснику, вот что. Порвут же, как есть порвут. И дернули ж его черти к обоим подкатить…

Зато я точно знаю, что если они явятся к Тею с этой сварой, не поздоровится в первую очередь мне. Назначение декана — вопрос уровня ректора. А научное руководство над первокурсником… мягко говоря, нет.

— Вот что, господа, — я хлопнула руками по своему столу. — Сейчас ректора в любом случае нет на месте. Однако я запишу к нему на прием… вашего одаренного первокурсника. Думаю, это будет продуктивнее.

Артефакторы переглянулись.

— Ни в коем случае! — вопль тоже оказался единодушным.

— Она запугает мальчика. Не лорд ректор, конечно, а этот мерзавец!

— Да она мозги пацану запудрит, как пить дать!

— Вы полагаете, лорд ректор не сможет выяснить правду? — я подпустила в голос суровости, и оба артефактора разом смешались. — Если у него возникнут дополнительные вопросы, вас вызовут!

Отправлять первокурсника к Тею я, конечно, не стану. Сама пообщаюсь. Тем более что с этим конкретным талантливым юным артефактором мне и самой есть о чем поговорить.

— Малик, — как только дверь за посетителями закрылась, я пощекотала пальцами лампу. — Проследи-ка, чтобы эти двое Тея в коридоре не подстерегали. В интересах академии!

* * *

Одаренный первокурсник смотрел волком. На его плечи была накинута полосатая артефакторская мантия, под которой, тем не менее, топорщился все тот же арсенал, которого хватило бы вооружить небольшую деревню. И чего ему на боевом не сиделось…

— Доброго дня, студент Тайше. Присаживайтесь.

— Меня ждет лорд ректор, — заносчиво сообщил дроу, глядя на меня все так же сверху вниз. — Доложите!

Я вздохнула. У дроу жесткий матриархат, и своих женщин они слушаются беспрекословно. Почему-то это легко сочетается с махровым шовинизмом по отношению к женщинам любых других видов. Воины-дроу считают тех же человечек слабыми и ни на что не годными. Да что там — они и к драконицам-то относятся с едва скрываемым презрением. В самом деле, на что годятся женщины, не способные держать своих мужчин в повиновении!

Хоть на «вы» обращается и не называет «женщиной» — и на том, как говорится, спасибо. А вот самого его заметно перекосило, когда я назвала его не лордом, а студентом, как принято в академии. Как бы там ни было в их темноэльфийских пещерах, здесь, в стенах СМАМ, мой статус, как ни крути, выше, чем у первокурсника.

— И все же будьте любезны присесть, студент Тайше… Лойс Тайше, сядь, я сказала! — дроу вытаращился на меня, не сразу найдясь, что ответить на такую наглость, но его рука уже оказалась на рукояти одного из клинков. — Лорд ректор тебя не вызывал. И вообще не знает, кто ты такой. Это я тебя вызвала.

— Немедленно извинись, женщина, — процедил он. — Или…

— Ну что — или? — я вздохнула. Ох уж эти бестолковые студиозусы. — Кстати, имей в виду: ты мне должен. Это я заверила твою матушку, что на артефакторику тебя перевели не по твоему желанию. И даже убедила, что чести рода это не повредит.

Парень будто споткнулся на месте. Моргнул, открыл и закрыл рот. А потом медленно сел.

Долг чести для дроу священен. Иногда, говорят, это доходит до абсурда. Если ты спас жизнь темному эльфу, будь готов к тому, что этот остроухий будет преследовать тебя, пока не выдастся случай спасти тебе жизнь в ответ. И горе тебе, если жизнь ты ведешь мирную и безопасную! Тогда отделаться от благодарности не удастся никогда. А твой спасенный потом будет преследовать еще и твоих детей и внуков — пока не удастся хоть кого-нибудь из них спасти. Если же ты просто оказал дроу значимую услугу — он костьми ляжет, но отдарится услугой еще более ценной.

А услуга «убедить матушку» ну очень ценна, в этом-то можно не сомневаться. Учитывая, что парень-дроу обязан слушаться свою матушку безоговорочно и не имеет права даже думать иначе. А этот не только подумал, но и сделал. И рисковал очень многим.

Конечно, первокурсник — это тебе не джинн в должниках, но хоть шерсти клок… Впрочем, у дроу и причины для такого отношения к долгам, в отличие от джиннов, не магические. Все дело просто в гоноре этой расы. Ну, тем труднее им и приятнее мне.

— Чего ты желаешь? — величественно вопросил он, и я закатила глаза.

— Для начала — вежливости, студент Тайше. И расскажи-ка ты мне, за каким хайком стравил в очередной раз мэтра Драбура с мэстрис Талиэль.

Плечи эльфа чуть опустились, а взгляд стал тоскливым. И вдруг стало совершенно ясно, что лет этому агрессивному дроу и могучему воину даже меньше, чем мне. Хотя я не помню, в каком там возрасте взрослеют темные эльфы. Во всяком случае, сейчас передо мной сидел парнишка, едва вышедший из подросткового возраста.

— Никого я не стравливал, — буркнул он, глядя в