Хризолит и Бирюза - Мария Озера

были отодвинуты на одно плечо, словно что-то священное, оставляя открытой шею и верхнюю часть спины. Его губы пустили дорожку влажных поцелуев — от шеи до лопатки — неторопливых, уверенных и одновременно бесконечно нежных. Каждое касание заставляло дрожать тело и затуманивать разум, а дыхание учащалось, едва успевая за ритмом сердца.

Темнота наслаждения окутала меня, сковывая движения, и я замерла, позволяя себе полностью раствориться в ощущениях. Когда я робко потянулась к его руке, он мягко, почти невидимо, отнял мою кисть, аккуратно развел бедра в стороны и направил руку на кружевное покрытие.

Он не хотел, чтобы я касалась его.

Он хотел, чтобы я коснулась себя.

В любой другой момент это могло показаться мне извращением, но после того, как я ощутила горячую влажность под собой, я отбросила все эти мысли и принялась гладить свое чувствительное место, пока мужчина за моей спиной, едва касаясь, оголил мою грудь и играл с отвердевшими бугорками моих сосков, но не щипая их, а наоборот, вдавливая круговыми движениями, позволяя мне узнать о новом для себя ощущении.

С губ сорвался тяжелый вздох. На фоне этих ласк я мысленно уже была готова к полному погружению в сегодняшнюю ночь. Мне уже настолько не терпелось, что пальцы сами мягко отодвинули кружевную ткань и почувствовали на себе все возбуждение и желание. Ощущение влаги между пальцами разыграло во мне еще больше тяги к продолжению.

Будто почувствовав это, мужчина слез и, обойдя кровать через торец, очень медленно начал опускаться передо мной на колени, покрывая поцелуями мои бедра и икры. Разгорячёнными пальцами мужчина лишил себя преграды в виде моих трусиков. Мне не было стыдно, мне не хотелось скрыться за ширмой. Возможно, этот эффект давала повязка на моих глазах — я ощущала все в разы ярче, чем это могло быть, смотри я на этого мужчину. Может быть дело было еще в том, что это позволяло мне представить того, кого я хотела на самом деле. По кому скучала и думала последнее время.

Есть ли малейший шанс, что я смогу отвлечься от навязчивости своих дум о том, что не имеет смысла?

Есть ли малейший шанс, что это был он?

Мягкий стон соскользнул в пространство, когда я ощутила между бедер мягкое касание языком. Колени по инерции согнулись и приподнялись, давая мужчине опустить мои ноги на его плечи. Он все еще был в рубашке. Напористость его движений раз за разом вынуждала меня демонстрировать комнате томные вздохи, которые невозможно было сдерживать. В какой-то момент я настолько выгнулась, что мне ничего не оставалось, как схватиться за волосы этого мужчины.

Мягкие и короткие. Жаль я не могу через касание понять их цвет.

Ему будто пришлось по душе мое движение, потому через мгновение, помимо языка пламени играющего в этом танце дьявола, я ощутила проникновение его пальца. Звонкий стон озарил пространство вокруг нас и это продолжалось, пока он совмещал движение пальцев и искусное владение языком. Одной рукой он держал меня за талию, иногда снижаясь к бедрам, сжимая их в неожиданных порывах.

Я уже теряла надежду найти в себе силы подняться и сесть обратно на край кровати. Мое тело требовало слияния, проникновения чего-то большего.

Мужчина отстранился от меня, и я внезапно ощутила пустоту, легкую печаль и разочарование, что больше не чувствую его так близко к себе. Мне впору ругать себя, что я так жажду ощутить незнакомого мужчину рядом с собой, но пребывая в нирване от каждого прикосновения, я готова была отдаваться каждый раз ему.

Снова и снова.

Сквозь шум в ушах от напористого возбуждения, я расслышала звуки одежды, которую, видимо, мужчина решил-таки снять. Это заняло у него полминуты, но на себе я ощутила целую вечность до того, как он оказался надо мной. Приподняв мои бедра, он еще раз провел рукой по внутренней стороне до самого центра, убедившись в моем пике возбуждения. Снова проникновение, но снова лишь пальцы. Теперь мой стон скорее был молящий, но его действия все больше и больше меня дразнили, то покусывая соски, то спускаясь языком до живота.

Поцелуи поднялись до шеи, которая сейчас казалась самой эрогенной зоной. Я ухватилась за его плечо и крепко сжала, ломаясь от удовольствия. Мужчина замедлялся в движениях, он оставлял мягкие поцелуи на моем подбородке, на моих щеках, блуждая вокруг губ, но так их и не касаясь.

Не в силах терпеть такой вопиющей наглости, я схватила обеими руками шею моего партнера и потянулась к нему. В этот самый момент, я почувствовала, как его член заполнял меня и вместо того, чтобы поцеловать его, я издала высокий стон прямо в его приоткрытые губы.

Глава XXXII

Ритмичные толчки создавали круговорот мелких искр во мне, нарушая тишину. Хватаясь за плечи, я старалась ощутить его ближе, прильнуть всем телом, двигаться в такт ему. Мы поймали некую связь, как мне казалось. Я начала слышать не только себя, но и его вздохи, дыхание, что дразнило меня еще больше. Мои поцелуи также покрывали его шею и подбородок, иногда я не могла себя сдерживать и принималась оставлять след от зубов на его коже.

В какой-то момент, мужчина решил лишить меня такой привилегии и перевернул на живот, оказавшись позади. Положив подушку под бедра, он притянул меня к себе и начал медленно, издеваясь, входить, но не делать это до конца.

Глубинные звуки не прекращали демонстрировать ему мое нескрываемое отношение к его действиям, и в момент, когда я уже была на пике наигранного недовольства, он заполнил меня полностью и до конца, от чего я одарила благодарным стоном простынь подо мной.

Незнакомец мягко и плавно гладил меня по ногам, бедрам, спине, вдоль позвоночника и ни на секунду не давал мне задуматься о чем-то постороннем, кроме его члена во мне. Когда он медленно опускался к моей спине, целуя лопатки, я поднималась на локтях в стремлении почувствовать его тело своей спиной.

Запах алкоголя все еще витал в воздухе, но его максимально перебивали запахи разгоряченных тел и секса. Дыхание мужчины у моего уха и легкие покусывания были началом моего конца в этом этюде двух возбужденных до сумасшествия людей. Крики становились громче, толчки все глубже.

В последние мгновения этой вечности, человек за моей спиной обхватил меня за талию и прижался с таким чувственным отчаянием, словно давно желал этой близости, будто ему было что сказать, и он передал это таким образом.

Тело кололо на