Нарушенная клятва - Кэтрин Куксон

— Там кто-то есть! — воскликнула она, заметив во дворе какое-то движение.

— Да, они… убирают там. Кэртисам и Ингерсоллам повезло, а Пурдисам и Рэнкинам — нет.

— Они все?.. — у Тилли не хватило духу договорить, но Мак ее понял.

— Да, все, кроме миссис Пурдис. Она была в подвале. Ее нашли потом. Она немного обгорела, но выживет.

«Ха-ха! Она была в подвале и немного обгорела, как картофелина в золе. Бабушка когда-то так запекала картофель. Ха-ха!» Тилли крепко зажала рот рукой, стараясь сдержать истеричный хохот. Она чувствовала, что сходит с ума.

Мак повел ее по склону наверх, вслед за ними направил повозку и Лен.

Тилли остановилась перед верандой, которая осталась нетронутой. Медведь, живой и невредимый, натягивая цепь, радостно тянулся к людям. Почему они не тронули медведя?

— Почему они не тронули медведя? — спросила она Мака.

— Думаю, они сюда не добрались, им помешали. Сюда шел Смит со своими рейнджерами. Поэтому дом и уцелел.

— Но не мои дети, не мои дети. Мэтью! Мэтью!

Тилли оглянулась на повозку: Лен и Мак осторожно поднимали безжизненное тело Мэтью. Мужчины проследовали за ней в дом и в спальне осторожно опустили Мэтью на кровать.

— Они здесь тоже были? — прошептал он.

— Да, Мэтью.

— А что с детьми?

— Не волнуйся, с ними все будет хорошо, — неестественно высоким и визгливым голосом затараторила Тилли. — Мак говорит, что с ними все обойдется. Мак говорит, что вернет их. Не беспокойся. Давай я сниму одеяло и вымою тебя, и руку перебинтую, и…

Мэтью положил руку ей на запястье, и близкая к истерике Тилли умолкла. Она так крепко сжала рот, что у нее перекосилось лицо.

— Все в порядке, все в порядке, — успокоившись повторила она. Но попытавшись снять с Мэтью одеяло, беспомощно взглянула на Мака и просто сказала: — Помоги мне, пожалуйста.

Через полчаса Мэтью был удобно устроен в постели. Тилли вышла в соседнюю комнату и оглядела ее. Глаза отказывались верить: все в ней осталось на своих местах. Тилли увидела стол, накрытый к завтраку. На нем стояла чашка Кэти и весело расписанные детские кружки, поперек доски для резки хлеба лежал нож. Была там и банка с вареньем, и круг масла с рисунком сверху, свидетельство того, что заходила Клара Ингерсолл, которая всегда приносила что-то сделанное со вкусом.

Ах, Вилли! Мой дорогой Вилли, моя детка… Жозефина, милая малышка. Она девочка… а они не любят девочек. Тилли никогда не заводила разговоров о набегах индейцев, но часто слышала, когда о них говорили другие. Индейцы оскопляли подростков и насиловали девушек. Мак сказал, что они были добры к детям, по крайней мере, мужчины, а женщины отличались жестокостью, особенно жестоко они обходились с девочками. Она слышала, что они с ними творили… Господи, лучше ей об этом не думать. Нет, она не должна все время твердить одно и то же. Ей надо думать о Мэтью, он нуждается в ее помощи.

Тилли принялась ходить взад-вперед по комнате, приложив руку ко лбу. Она возненавидела эту страну с того самого момента, как ступила на ее землю. И людей она тоже возненавидела, и не только индейцев. Они были невежественные, грубые, некоторые мало чем отличались от животных. Альваро Портез… Да, были здесь и такие, как он. Они жили в городах, в богатых домах, дамы проводили время в модных магазинах и развлекали разговорами государственных деятелей, но на поверку это была очень простая ограниченная публика, с манерами варваров и… Мистер Бургесс смог бы подыскать им подходящее название. Что-то, определенно, было не так с людьми, пожелавшими поселиться на этих землях, где властвовал ужас.

Взгляд Тилли остановился на камине, над ним все еще висело ружье. У нее возникло сильное желание взять ружье в руки и очистить весь мир от таких людей, как Альваро Портез… Бобби Пирсон… и индейцев. Ох, индейцы! Она была готова поступить, как советовал доктор в форте: сожгла бы их всех на огромном костре.

Боже! Что с ней происходит! Может быть, она теряет рассудок? Ей нужно взять себя в руки. Не время бередить душу такими размышлениями… Но Тилли не могла остановиться и все говорила и говорила сама с собой… Она должна поставить Мэтью на ноги. Зачем она пришла в эту комнату? Ах, да, чтобы приготовить ему овсяную кашу. А где же здесь овсяная крупа? Голова у нее кружилась… Который час?

Она взглядом искала часы, но тут движение за окном привлекло ее внимание. К дому приближались пять темных фигур. Чтобы не закричать, Тилли зубами вцепилась в руку. Две фигурки были маленькие, две принадлежали женщинами невысокого роста, с ними шел мужчина — высокий, худой мужчина. Ноги плохо слушались ее. Шатаясь, как пьяная, Тилли добралась до двери и, распахнув ее, застыла на пороге. Ее глаза готовы были вылезти из орбит, рот непроизвольно открылся — она видела покрытых грязью с ног до головы пятерых человек. Те, в свою очередь, в оцепенении уставились на нее, не меньше потрясенные встречей. С диким воплем Тилли перемахнула через три ступеньки и бросилась к маленькой группе с криками: «Вилли! Кэти! Неужели это вы!» Как безумная, она прижимала к себе чумазых детей, а Кэти с Луизой молча следили за ней. Первым опомнился Дуг Скотт.

— С вами все в порядке, мадам? — будничным тоном поинтересовался он.

Тилли подняла к нему забрызганное грязью лицо, по которому светлыми дорожками текли слезы, и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— А как Мэт?

Она грустно оглянулась на дом.

— Он ранен, — заключила Луиза.

— Да.

— Тяжело? — Луиза, как всегда, говорила коротко и четко, будто ничего особенного и не произошло.

— Он потерял руку и… и очень много крови.

— Давайте войдем в дом.

Луиза пошла первой. Дети прижались к Тилли. А Кэти все еще стояла, как вкопанная, не сводя глаз с Тилли. Но вот она бросилась к ней и отчаянно зарыдала.

— Ах, Тилли! Ах, Тилли! — только и бормотала она.

Ее громкие рыдания привели в чувство Тилли.

— Успокойся, пойдем, вам всем надо помыться, — сказала она и повернулась к Дугу. — Вы были там?

Он еле заметно кивнул, а Кэти зарыдала еще сильнее.

— Тилли! Это ужас, ужас. Тилли, Тилли!

— Иди в дом, и перестань плакать, — несвойственным ему, повелительным тоном, проговорил Дуг Скотт. — Умойся как следует. Я скоро вернусь. — Выразительно взглянув на Тилли, он повернулся и пошел по склону туда, где дымились руины ранчо.

* * *

Они вымылись и выпили горячего чая, но к еде никто из них притронуться не мог. Не вспоминали они и о том, как им удалось убежать. Только после того как Луиза отправилась на пепелище своего дома, только после этого у Кэти развязался язык. Стоя в дверях, она смотрела вслед крепкой фигурке, выглядевшей очень странно — подвернутое платье Тилли было тесно Луизе в груди, и ей пришлось накинуть сверху шаль.