Ты только попроси. Или дай мне уйти - Меган Максвелл

Проходит время, и между нами продолжают возникать стычки в спальне.

Я продолжаю требовать слишком много секса, а Эрик его дозирует. Ненавижу, когда он так делает.

Я пытаюсь его понять, но мне приходится нелегко из-за гормонов.

Они постоянно играют!

Иногда, чтобы избежать ссор, Эрик задерживается у себя в кабинете, работая допоздна. Я это понимаю. Понимаю, что он делает так только из-за этого, хотя мне не хочется этого понимать. Он знает, что, когда придет в спальню, я уже буду спать как убитая.

У меня начинаются занятия для будущих мамочек. Два раза в неделю по два часа. Эрик ходит вместе со мной. Он не пропустил ни одного. В окружении других парочек мы выполняем все, что нам говорит преподаватель, сначала на матрасике, затем на огромном мяче. Мы развлекаемся и учимся правильно дышать, готовясь к ответственному моменту. Я умираю со смеху. Видеть, как Эрик фыркает – это уж слишком!

В эти дни я начинаю чувствовать нечто похожее на удары хлыстом. Консультируюсь с гинекологом, и она сообщает, что это легкие сокращения матки, из-за которых я не должна волноваться. Это нормально!

Но я волнуюсь…

Я переживаю…

Я умираю от страха…

Каждый раз, когда я чувствую спазм и мне от этого больно, меня полностью парализует, и если это замечает Эрик, он становится белым как стена. Не знаю, кто из нас пугается больше, он или я.

Я иногда езжу забирать Флина из школы. Там я вижусь со своей новой подругой Марией, и мы весело проводим время, болтая об Испании и ее обычаях. Мы обе скучаем по родине, семье, но признаем, что обе счастливы в Германии.

Стайка попугайш больше обо мне не сплетничает, и мне это известно из верного источника. Одна из них стала подругой Марии, последняя рассказала мне, что после случившегося школа отправила каждой из них извещение, в котором Лайла опровергала сказанное, и предупреждалось, что за любую последующую клевету они будут нести ответственность.

Удивившись, я рассказываю об этом Бьорну, и он признается, что это он отправил письмо из своей адвокатской конторы, чтобы разрешить этот вопрос в школе.

И, послушайте, это все-таки произвело нужный эффект. Пусть они говорят между собой, но слух затих.

Однажды вечером Эрик меня удивляет, когда возвращается с работы. Поцеловав, он просит меня прихорошиться и приглашает на ужин.

Смотрюсь в зеркало, и сама себе не нравлюсь.

Я несексуальная. Я – поросенок. У меня отекшие лодыжки и торчащий живот. Но я ничего не могу с этим поделать. Я же не могу его спрятать. В итоге одеваю модненькое платье для беременных, высокие сапоги, и, когда я спускаюсь, Эрик и Флин одновременно восклицают:

– Какая ты красивая!

Я расплываюсь в улыбке, думая о том, что они специально мне это говорят, чтобы сделать мне приятно. Какие они милые!

Мы с Эриком садимся в машину в приподнятом настроении. Вечер обещает быть интересным, и я напеваю песню, звучащую по радио, которая называется «Да»^[38] немецкой группы «Silbermond», которая мне очень нравится: