Розы любви - Мэри Джо Патни

— Надеюсь, вы правы, — с сомнением пробормотала Клер. Впереди па несколько секунд воцарилась тишина: одна песня закончилась, и певцы выбирали следующую.

Теперь уже все небо было серым, и где-то вдали рокотал гром. Мгновение спустя он загремел опять, уже гораздо ближе. Пони Клер испуганно шарахнулся в сторону, а гунтер Никласа с жалобным ржанием встал на дыбы.

Никлас сердито выругался, стараясь удержаться в седле.

Успокоив своего копя, он наклонился и хлопнул Ронду по крупу.

— Скачите к повороту! — скомандовал он. — Скорее! Пони помчался во всю прыть, за ним поскакал гунтер. Клер чуть не упала, но все-таки умудрилась усидеть в седле. Они неслись вниз по склону холма, а потом, когда за скальным выступом дорога резко повернула, Никлас закричал:

— Теперь можно сбавить ход! Здесь нам уже ничто не грозит.

Клер натянула поводья и оглянулась на Никласа. Она хотела было спросить его, зачем они скакали так быстро, но вдруг заметила, что по шее его коня стекает струйка крови.

— Боже мой, да ведь это был не гром, а ружейный выстрел, — изумленно произнесла Клер. — С вами ничего не случилось?

— Нет, в меня не попали, а вот Цезаря пуля задела. — Он наклонился, чтобы осмотреть рану гнедого. — Это всего лишь царапина. Останется шрам, но в общем ничего страшного.

— Ничего страшного! — воскликнула Клер. — Да ведь вас чуть не убили!

— Это какой-то браконьер. Иногда они промахиваются и случайно попадают не в оленей, а в людей. Нам повезло. — Никлас погладил потную шею гнедого, неразборчиво бормоча ему в ухо успокоительные слова.

Клер захотелось ударить его за бестолковость.

— Неужели вы в самом деле думаете, что это простое совпадение: лорд Майкл возвращается в Пенрит, и на следующий же день вас пытаются застрелить?

На лице Никласа не отразилось и тени беспокойства.

— Разумеется, это совпадение. Клер. Откуда Майклу было знать, где я буду сегодня?

— Все в долине знали о сегодняшней поездке, — негодуя на его непонятливость, ответила девушка.

Молчаливо признав, что в этом она права, Никлас заметил:

— И все же, если б Майкл захотел пристрелить меня, он бы не стал делать этого в таком месте, где шальная пуля может угодить в женщину или в повозку с детьми. — Никлас прижал к шее гнедого носовой платок, чтобы остановить кровотечение, и, немного помолчав, добавил. — И он бы не промахнулся.

Понимая, что истерикой она от него ничего не добьется, Клер сделала над собой усилие и спокойно сказала:

— Не лучше ли все же предположить — в целях безопасности, — что из ружья стрелял именно лорд Майкл? Несколько простых предосторожностей могли бы спасти нам жизнь.

— И что же вы мне посоветуете? — Никлас пустил своего коня шагом. — Кто бы ни был стрелявший, он уже давно убрался подальше от этого места. Если я пойду к мировому судье и обвиню Майкла в покушении на мою жизнь, меня тут же выставят вон, поскольку я не имею никаких доказательств. И если даже та пуля действительно предназначалась мне, я не собираюсь провести остаток жизни, прячась в четырех стенах и не подходя к окнам из страха, что меня подстрелят. Уж лучше умереть.

Он искоса посмотрел на нее.

— Я говорю все это вовсе не для того, чтобы успокоить вас, Клер, я в самом деле считаю, что это был случайный выстрел браконьера. Если Майкл попытается прикончить меня, то только в честном поединке, лицом к лицу.

— И долго вы собираетесь придумывать для него оправдания? Хотя я и восхищаюсь вашей преданностью, но совершенно не могу понять, почему вы настолько уверены насчет того, на что Майкл способен, а на что нет. Вы не виделись с ним довольно долго, а за эти годы он сильно изменился.

Некоторое время Никлас ехал молча. Наконец он сказал:

— Людей, чьи поступки всегда можно было бы предвидеть, просто не существует, однако один человек может знать другого достаточно хорошо, чтобы понимать, на что тот способен, а на что нет. Майкл как раз из той горстки людей, которых я знаю именно в такой степени. Меня не удивляет, что он одержим злобой и жаждой разрушения — семена этого были а нем всегда. Но в то же время он прежде всего человек чести; чувство чести — это такая же неотъемлемая часть его существа, как кости и кровь. Да, он опасен. Но я никогда не поверю, что он подлец.

— Вчера вы побывали в хижине, которая стоит на земле Кеньона, и обнаружили свидетельства того, что там выплавлялось серебро, — сказала Клер. — Завтра вы и Оуэн собираетесь спуститься в шахту за доказательствами незаконной добычи этого металла. Неужели вы думаете, что когда вы их найдете, лорд Майкл будет стоять в стороне и ничего не предпримет, чтобы помешать вам уничтожить его компанию?

— Я не испытываю большого желания уничтожить его компанию. Чтобы сохранить ее, ему достаточно сделать шахту более безопасной. Но поскольку он уперся и не желает ничего слушать, что ж… — Никлас пожал плечами, — мне придется пойти против него.

Клер продолжала гнуть свое.

— Я вовсе не прошу вас провести остаток жизни, прячась в четырех стенах, но не могли бы вы по крайней мере вести себя впредь более осторожно?

— Не беспокойтесь: пока мы были в Лондоне, я изменил свое завещание. Если со мною что-нибудь случится, вы станете руководительницей фонда, которому я отписал достаточно денег, чтобы обеспечить благоденствие вашего дорогого Пенрита. А вы будете получать щедрое жалованье, которое вознаградит вас за потраченное время и усилия. — Он иронически улыбнулся. — Так что вам надо молиться, чтобы Майклу удалось отправить меня на тот свет, — ведь и вы, и ваша деревня получите выгоду от моей смерти.

На сей раз Клер не выдержала и ударила его, вернее, попыталась ударить, целясь ладонью в щеку.

Никлас легко перехватил ее руку и, крепко держа ее, остановил своего копя. Когда ее пони тоже остановился, он спросил:

— За что вы хотели дать мне пощечину?

— Как вы смеете говорить мне, чтобы я молилась о вашей смерти! — По ее лицу текли слезы. — Есть вещи, над которыми нельзя шутить.

— Жизнь — это шутка, Клариссима. — Он коснулся губами кончиков пальцев Клер и отпустил ее запястье. — И прожить ее можно, только смеясь. Не тратьте время на беспокойство обо мне.

— У меня нет выбора, — прошептала она. — И вы это знаете.

Его лицо окаменело, он отвернулся и, отпустив поводья, двинулся дальше.

Дальше они ехали молча. Клер знала, что Никлас понял, о чем говорил ему ее взгляд. Но он, как и она, не желал этого признавать.