Ее властелин и повелитель - Карен Хокинс

Стивенс, наклонившись к Тристану, сказал якобы шепотом, но на самом деле почти в полный голос:

– Капитан, я уверен, что речь снова пойдет об овцах. Одна из них повадилась ходить в огород леди.

Тристан пожал плечами:

– Что она хочет от меня в связи с этим? Овец нельзя привязывать. Их может задрать волк.

Стивенс развил эту мысль далее:

– Конечно. Как их привяжешь? Если использовать веревку, они ее съедят. А на цепь посадить их нельзя, потому что цепь натрет их тоненькие ножки. Надо сказать ей, что мы не можем...

Леди всплеснула руками.

– Перестаньте разговаривать обо мне, как будто меня здесь нет!

Стивенс перевел взгляд с леди на капитана:

– Капитан, вам не показалось, что мы разговаривали с миссис Тистлуэйт, как будто ее здесь нет?

Тристан сделал вид, что обдумывает ответ, сознавая, что раздражение леди увеличивается с каждой минутой. Чтобы разозлить ее еще больше, он позволил своему взгляду медленно прогуляться по ее фигуре, задержавшись на тех местах, где под широким плащом угадывались округлости.

– Нет, – ответил он наконец, – я не думаю, что мы разговаривали с ней, как будто ее здесь нет, поскольку, если бы ее здесь не было, мы бы вообще не разговаривали ни с ней, ни о ней.

– Вот как? – воскликнула она, уперев в бока руки. – Капитан, я могу пожаловаться констеблю!

Тристан вздохнул.

– Очень хорошо, миссис Тистлуэйт. – Он сунул руку в карман и достал трубку. – Расскажите мне о прегрешениях моего неуправляемого домашнего скота. Надеюсь, овцы не пьянствуют? Я не допущу появления моих овец на публике в нетрезвом виде.

– Перестаньте говорить чепуху. – Она с неодобрением взглянула на его трубку: – Вам обязательно это делать?

– Да. – Он набил трубку табаком и убрал в карман кожаный кисет.

Она поджала губы.

– Капитан Ллевант, я переехала в эти места, чтобы создать здесь учебное заведение для юных леди. Мы с матерью трудимся, не покладая рук, чтобы все подготовить, в том числе выложить плиткой дорожку в огороде. Но мы не сможем ничего сделать, если эта овца будет продолжать забредать к нам, поедать зелень и доводить до истерики нашу экономку.

Прикрыв одной рукой трутницу от ветра, Тристан раскурил трубку. Из нее поднялся ароматный дымок, который сразу же отнесло в сторону ветром.

– Знаете, что сделал бы я, если бы какая-нибудь овца доводила до истерики мою экономку? Я бы немедленно отделался от экономки. Она явно не способна выполнять свои служебные обязанности. Жаль, что вы не на корабле. Там вы могли бы протащить ее под килем в наказание, чтобы впредь было неповадно устраивать истерики.

– Капитан Ллевант, ваше зубоскальство неуместно.

Он вскинул брови.

– Миссис Тистлуэйт, я не хотел и не хочу, чтобы вы находились здесь. Более того, я не желаю вам успеха в усилиях, направленных на то, чтобы преумножить число созданий женского пола в этом мирном уголке земли.

Она вздернула подбородок.

– Так, значит, вы для этого запускаете овец в наш огород? Хотите заставить нас уехать?

– Я не хочу, чтобы вы находились здесь, это правда. Но не настолько, чтобы запускать куда-нибудь свою овцу. Все мои овцы помечены и пасутся, не нарушая закона графства. Они могут гулять там, где пожелают.

– Но ведь кто-то запускает их в наш огород! Они не могут сами открывать калитку.

Он взглянул на возмущенное лицо. По правде говоря, он сожалел о том, что его овцы плохо ведут себя. Он купил их для того лишь, чтобы чем-то занять своих людей.

Покинув судно, Тристан не собирался продолжать нести ответственность за свою команду. Но так уж получилось, что когда он поселился в доме на утесе с одним Стивенсом, туда начали «подгребать» члены его экипажа – по одному, а то и по два человека сразу. Сначала все шло хорошо, но каждому морскому капитану известно, как опасна праздность. Чтобы предотвратить проблемы, которые могли возникнуть в связи с этим, он постарался найти своим людям какие-то занятия, в том числе поручил им ухаживать за овцами, работать на кухне, драить сверху донизу их коттедж и выполнять другую работу, которую они со Стивенсом считали необходимой.

– Мадам, – сказал Тристан, попыхивая трубкой, – возможно, вам это невдомек, но я капитан. А капитаны не занимаются овцами.

– В таком случае кто занимается?

– Стивенс!

Первый помощник с готовностью сделал шаг вперед:

– Слушаю, сэр!

– Выслушай за меня эту женщину. Прошу тебя, сделай так, чтобы ей не казалось, будто ты не уделяешь ей должного внимания. А я вернусь в дом. Там теплее. – Тристан повернулся и зашагал к дому, слегка опираясь на трость.

Голубой плащ, взметнувшись, моментально преградил ему дорогу. Миссис Тистлуэйт снова стояла перед ним, на сей раз раскинув в стороны руки, чтобы не дать ему пройти. Тристан покачал головой, пораженный бесполезностью ее попытки. Поистине у этой женщины упорства было больше, чем... чем у любого из известных ему людей. И еще она была весьма миловидная, если не обращать внимания на то, что у нее почти всегда был нахмурен лоб.

Она снова остановила взгляд огромных карих глаз на его лице, и он заметил, что глаза ее сердито сверкают. Странно, но при виде этого его собственное плохое настроение значительно улучшилось.

– Капитан Ллевант, я не желаю разговаривать с вашим слугой. Я всегда говорю с мистером Стивенсом, но от этого ничего не меняется. Моему терпению пришел конец.

– Ваше терпение меня не касается.

– Вот как? Да вы... вы...

– Великолепный довод. Все равно, что отстреливаться горохом в ответ на орудийный залп. Уверен, что вы можете сказать что-нибудь более вразумительное. – Тристан и сам не знал, зачем злит хорошенькую вдовушку, но это было весьма приятное времяпрепровождение. Видимо, плохи были его дела, если он одновременно ненавидел эти пререкания с ближайшей соседкой и испытывал от них удовольствие.

Она опустила руки, но ее поза демонстрировала крайнее раздражение.

– Я пришла не для того, чтобы обмениваться любезностями с вашим первым помощником или обсуждать пушечное мясо.

– Залп. Пушечный залп.

– Называйте это как хотите.

– Мадам, я уже говорил и повторяю снова: это не моя проблема. Закройте эту проклятую калитку. И покрепче. И все будет в порядке.

Она топнула ногой, причем ее сапожок угодил в лужу, забрызгав грязью изумрудно-зеленые юбки, едва видневшиеся из-под мешковатого голубого плаща.

– Капитан, калитка была закрыта. Крепко.

– Значит, моя овца прыгает в ваш огород через забор?

– Да. Белая с черной мордой.