Отпуск в Италии - Хелен Брукс

Лошади были черными как смоль. Мэйзи угостила их сахаром и осталась с ними, чтобы они привыкли к ней. У кобылы должен был со дня на день родиться жеребенок, и Мэйзи была удивлена, почему до сих пор никто не упомянул об этом. Нежно-фиолетовые вечерние тени становились бархатисто-черными, а она все смотрела, как жеребец и кобыла стоят, прижавшись друг к другу, и изредка всхрапывают.

Воздух был напоен тонкими ароматами апельсиновых рощ. Было очень тихо и спокойно. На небе одна за другой загорались звезды, и дневной жар сменялся теплым бризом.

Отношение жеребца к кобыле поразило Мэйзи. Он, казалось, оберегал свою подругу, будто ощущал, что она носит его жеребенка и ее время почти пришло. Кто знает? Возможно, и ощущал. Мэйзи всегда казалось, что животные, особенно лошади и собаки, знают много больше, чем кажется людям. Да они и лучше некоторых людей…

Мысль о Джефе прогнала хорошее настроение. Мэйзи повернулась и направилась к дому. Когда она приблизилась к нему, высокая женщина в простой рубашке и джинсах вышла на веранду.

— Вы, должно быть, Мэйзи. — Женщина протянула руку и улыбнулась. — Я Дженни, мать Блейна. Сожалею, что не смогла встретить вас, но вы в курсе, как обстоят дела. Не знаю, как мне вас благодарить за то, что вы согласились принять на себя заботы о малышах.

У нее был сильный американский акцент, и она говорила, растягивая слова.

Мэйзи не сразу поняла, о ком идет речь. Может быть, Блейн ей о чем-то не сообщил? Но потом поняла, что его мать говорит о животных.

— Это я должна благодарить вас, — ответила Мэйзи. — Меня здесь встретили очень хорошо.

Улыбка Дженни стала шире, и Мэйзи обратила внимание на ее зеленовато-синие глаза — точно такие, как у ее сына.

— Так и должно быть. Знаете, завтра мне необходимо уехать очень рано. Джузеппе назначена операция. Роберто уже с ним, и я позвонила Блейну, чтобы он поехал навестить отца сегодня вечером. Просто… на всякий случай. И я должна все вам рассказать об уходе за животными. Некоторые из них пережили тяжелые времена, и это на них повлияло не лучшим образом. Уж лучше вам знать заранее.

— Я прекрасно справлюсь. Блейн сказал вам, что я ветеринарный фельдшер?

Дженни кивнула.

— Лилиана не будет помогать вам, — с сожалением продолжала Дженни, приглашая Мэйзи сесть. — О, не поймите меня неправильно, она прекрасно ведет хозяйство и давно стала членом семьи. Но она не очень любит животных. Собак и кошек она может накормить, если придется, но лошадей она боится так сильно, что и близко к ним не подходит.

— Кобыла должна скоро родить?

Дженни кивнула.

— Должна признаться, что из-за болезни Джузеппе я заметила это слишком поздно. Я уверена, что ничего плохого не случится, но номер телефона нашего ветеринара есть в записке, которую я приготовила для вас.

Дженни не сдержалась и зевнула.

— Вы устали. Мы можем поговорить утром, за завтраком, — предложила Мэйзи. — И, пожалуйста, не волнуйтесь, я не подведу вас. А скоро вы с вашим мужем будете дома.

Утром Мэйзи разбудили сладкие ароматы жимолости и жасмина. Она испытывала желание ущипнуть себя и удостовериться, что это не сон — ведь еще вчера в это время она была в своей комнате в Лондоне. Приняв душ, она надела джинсы и легкий топ, собрала волосы в высокий конский хвостик и без десяти шесть уже спустилась вниз. Лилиана приветствовала ее и проводила к столу, — накрытому на двоих. Значит, вчера Мэйзи совершила свою первую бестактность, напросившись на завтрак с матерью Блейна. Было ясно, что Лилиана не ест с семьей, и Мэйзи, тоже не являющейся членом семьи, следовало бы питаться вместе с Лилианой.

Дженни появилась мгновение спустя, и Мэйзи решила сразу все уладить.

— Мне очень жаль, но… — Она смущенно посмотрела на мать Блейна, и та схватилась за сердце. — Я должна была понять, что мне не полагается находиться с вами за одним столом. Вчера вечером я просто не подумала об этом.