Грешные обещания - Кэт Мартин

Гости Ника все еще спали. Они и в обычные дни редко поднимались раньше полудня, а уж сегодня, после состязания, завершившегося его победой и обильным возлиянием по этому поводу, наверняка проспят еще дольше.

В отличие от своих гостей Ник никогда не спал допоздна. Отвык. Слишком много лет ему приходилось вставать до рассвета. И каждый день он занимался тяжелым трудом. Даже сейчас, когда годы эти канули в Лету, стоило первым солнечным лучам коснуться земли, как Ник просыпался и понимал, что сна нет ни в одном глазу.

Вот и сегодня утром, хотя его владения еще окутывал густой туман, а голова немилосердно трещала с похмелья, Ник уже позавтракал и поскакал проведать одного из своих арендаторов, Колина Риза, жена которого со дня на день должна была родить.

Он несколько минут назад вернулся домой и, поставив лошадь в стойло, вышел из конюшни на солнышко, которое только-только начало проглядывать сквозь туман, как вдруг заметил Элизабет Вулкот. Девушка стояла у кузницы — низенького каменного строения, расположенного через дорогу. Любопытство заставило Ника подойти поближе. Сайлас Маккенн, кузнец, кивал своей большой косматой головой в ответ на слова Элизабет.

Ник подошел к ним и остановился прямо рядом с тяжелой дубовой дверью, однако Элизабет с Сайласом настолько увлеклись разговором, что не замечали его.

— Спасибо вам большое, мистер Маккенн, — говорила Элизабет. — Вчера я увидела в саду такую очаровательную славку, Быть может, с вашей помощью мне удастся сделать так, чтобы она прилетела снова.

Гигант ирландец вспыхнул от удовольствия.

— Славку, говорите? — Он ухмыльнулся. — Ну надо же! И как это вы умеете разбираться в птицах? Ну конечно, мисс Вулкот, я с превеликим удовольствием смастерю для нее кормушку.

Элизабет повернулась, собираясь уйти, и только тогда заметила Ника, который стоял, небрежно прислонившись к стене. Щеки девушки покрыл легкий румянец.

— Надеюсь, вы не станете возражать, милорд. Я спросила мистера Маккенна, не найдется ли у него времени, чтобы изготовить мне кормушку для птиц. Я бы повесила ее за окно моей спальни. Мне так нравится наблюдать за птичками, хотя приходится быть очень осторожной, чтобы их не спугнуть.

Ник выпрямился.

— Думаю, вы в них хорошо разбираетесь. Наверное, знаете, как каждую из них звать-величать.

— Ну не всех, но очень многих. Я люблю птиц.

Ник улыбнулся. Надо же, Элизабет опять его удивила! Оказывается, в ней еще столько неведомых ему черт! Интересно, сколько ему потребуется времени, чтобы как следует узнать ее?

Он повернулся к Сайласу Маккенну — огромному мускулистому ирландцу, которого знал еще по Ямайке. Сайлас, как Теофилус Суон и еще несколько человек, которым он дал работу, отбывали вместе с ним срок заключения.

— Сделай для мисс Вулкот четыре кормушки. Пускай повесит их в саду.

Элизабет довольно улыбнулась, и на левой щеке у нее появилась премиленькая ямочка.

— Благодарю вас, милорд.

— Я собирался домой, — неожиданно для самого себя проговорил Ник, подавая ей руку, — но, если вы согласитесь пройтись со мной по саду, с удовольствием послушаю про птиц.

На секунду ему показалось, что она откажется — он даже надеялся, что она это сделает, — однако Элизабет лишь улыбнулась и взяла его под руку. Пока они шли по покрытой гравием дорожке, несколько пташек выпорхнуло у них из-под ног, и Николас был поражен тем, что Элизабет знает название каждой.

— Видите вон ту птичку в коричневую крапинку? — спросила Элизабет, указывая на маленькую птаху, сидящую на ветке березы.

Ник улыбнулся:

— Эту даже я знаю, мисс Вулкот. Это самый обыкновенный крапивник.

Элизабет рассмеялась и покачала головой:

— А вот и нет. Это, милорд, пятнистая мухоловка. Просто она похожа на крапивника. Прежде чем решить, что это за птица, нужно хорошенько подумать.

Взгляд Ника скользнул по блестящим медным волосам, четко очерченному профилю, изящной фигуре Элизабет, и он вспомнил тот день, когда увидел ее впервые. Тогда он почти не обратил на нее внимания.

— Как я уже не раз убеждался, первое впечатление часто бывает обманчивым.