Ни о чем не жалея - Кэт Мартин

– Будет три забега, – пояснил герцог. – Лошадь, которая придет первой в двух забегах из трех, получит приз.

– Приз? – переспросила Кейт.

– Деньги, поставленные на лошадей их владельцами. В данном случае десять тысяч фунтов.

Десять тысяч фунтов! Целое состояние, подумала Кейт. На эти деньги отец смог бы снарядить не одну, а несколько экспедиций.

В этот момент в самом дальнем конце ипподрома раздался гул голосов, и Кейт, взглянув в ту сторону, увидела, как из ворот выводят двух гарцующих лошадей: черную как смоль, с лоснящейся шерстью, и красивую гнедую с длинной изящной шеей.

– Смотрите! Их ведут к стартовой черте! – воскликнула Кейт и почувствовала, как заколотилось сердце. Она еще ни разу не была на скачках и понятия не имела, какое это захватывающее зрелище.

– Гнедая лошадь – моя, – пояснил герцог. – Это жеребец по кличке Сэр Гарри. Он будет соревноваться с чистокровным жеребцом графа Маунтрайдена Ураганом.

– Какой красавец! Они оба красивые. Белдон улыбнулся:

– Вы говорили, что любите ездить верхом.

– Любила. На мое четырнадцатилетие дедушка подарил мне очаровательную гнедую кобылку. К сожалению, нам пришлось оставить ее в Бостоне, когда мы уезжали в Египет.

Герцог слегка нахмурился.

– А вам там нравилось? Не могу представить себе четырнадцатилетнюю девочку в далекой, чужой стране.

– В известной степени мне там действительно нравилось. Такое ощущение, что живешь на другой, совершенно иной планете. Но женщины там практически лишены свободы, и вот это мне уж точно не пришлось по душе.

Герцог тихонько хмыкнул.

– Похоже, больше всего на свете вы цените независимость.

– Наверное, этому я научилась в Египте. А может, просто привыкла к самостоятельности. Моя мама умерла, когда мне было всего десять лет. Папа очень тяжело переживал ее смерть. За ним нужно было присматривать, а кроме меня, больше было некому. Так что я быстро повзрослела.

– Насколько мне известно, вы довольно много путешествовали.

Кейт лишь кивнула в ответ. Она чувствовала на себе пристальный взгляд герцога. Казалось, он пронзал ее насквозь, и внезапно ей стало нечем дышать.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она слегка улыбнулась ему.

– До поездки в Египет отец работал на раскопках Помпеи. Потом вместе с датским ученым – его звали Мантер – переводил манускрипты, написанные клинописью, найденные в древнем Персеполисе. Для этого мы приехали в Нидерланды, побывали там во многих городах, пока наконец не добрались до Гааги, где отец заинтересовался поисками ожерелья.

– И в конечном итоге это привело вас на остров?

– Да.

– Если я ничего не путаю, вы прожили там последние два года.

– Часть этого времени мы провели в Дакаре, остальное – на Санту-Амару.

Герцог ничего на это не сказал. Он, похоже, обдумывал ее слова.

– Посмотрите, они подошли к стартовой линии. – И Кейт показала пальцем в ту сторону, где стояли лошади, только затем, чтобы избавиться от его пристального взгляда.

– Совершенно верно, – бросил герцог таким тоном, словно его нисколько не волновало, потеряет он десять тысяч фунтов или приобретет. – Длина дистанции всего полторы мили. Бывают дистанции и на четыре мили, однако, проходя их, лошади сильно выматываются.

Лошади то гарцевали, то, натягивая удила, пытались встать на дыбы. Жокеи и конюхи с трудом сдерживали их. Как только их удалось успокоить и поставить на стартовую линию, раздался выстрел, и лошади пулей помчались по утрамбованной дорожке.

Сердце Кейт билось в такт со стуком лошадиных копыт. Рядом возбужденно подпрыгивала на сиденье Элизабет.

– Давай, Сэр Гарри! Давай! Ты должен победить!

Муж схватил ее за руку, улыбнулся ласкающей улыбкой и, наклонившись, прошептал ей на ушко что-то насчет скачки, которая непременно ждет ее, когда они вернутся домой. Щеки Элизабет покраснели.

Кейт тоже вспыхнула и услышала тихий голос герцога:

– По-моему, это не предназначалось для ваших ушей. Не отрывая взгляда от скаковой дорожки, Кейт бросила:

– Я тоже так думаю.

Лошади прошли первый круг ноздря в ноздрю. Жокеи задали им бешеный темп. Кейт оказалась права: оба животных были и в самом деле великолепны – лоснящаяся шерсть поблескивала в лучах теплого весеннего солнышка, длинные упругие мускулы поигрывали. Пройдя поворот, они вышли на дальнюю дистанцию. Ураган вырвался чуть вперед, и Кейт едва не задохнулась от волнения. Потом впереди оказался Сэр Гарри. Обойдя второй поворот и набрав скорость, он помчался еще быстрее.

Жокеи непрерывно подгоняли лошадей. Прильнув к их шеям, они двигались в такт стремительному бегу почти с такой же грацией, с какой скакали лошади. Огромная толпа, заполнившая ипподром, держала пари, кто победит. Голоса становились все громче, и Кейт явственно ощущала, как нарастает возбуждение. Вот лошади вышли на финишную прямую. Слышно было, как они приближаются, громко стуча копытами, из-под которых вылетали комья земли. Ураган снова вырвался вперед почти на корпус, однако Сэр Гарри мчался с головокружительной скоростью.

Кейт закусила губу, моля Бога, чтобы лошадь герцога пришла первой. Люди повскакивали со своих мест, громко крича. Вот до финиша осталось шесть корпусов. Пять... Четыре... Три...

– Сэр Гарри вырвался вперед! – крикнула Кейт, хватая герцога за рукав. – Он победит, Рэнд! Непременно победит!

– Да... – тихо прошептал герцог, и голос его прозвучал хрипловато. – Похоже, что победит.

Но когда он поднял голову, взгляд его упал вовсе не на лошадей, а на губы Кейт, и ей показалось, будто его карие глаза полны такого огня, что нарядное шелковое платье цвета спелой сливы вот-вот вспыхнет. Она поймала себя на мысли, что впервые назвала герцога по имени, и смущенно отвернулась, пытаясь припомнить, смотрел ли когда-нибудь кто-то на нее так, как этот красивый статный мужчина.

Лошади пересекли финишную черту. Первым пришел Сэр Гарри, совсем чуть-чуть опередив соперника. Кейт, Элизабет и добрая половина зрителей восторженно приветствовали победителя.

– Вы выиграли! – Кейт повернулась к герцогу, смеясь. – Победа!

Герцог слегка усмехнулся.

– По-моему, это не я, а Сэр Гарри заслуживает похвалы. И ему придется выиграть состязания снова, если я хочу забрать домой приз. – Они одновременно повернулись к скаковой дорожке, глядя, как жокей пустил Сэра Гарри по кругу, чтобы остудить его немного перед следующим заездом.

Белдон внимательно наблюдал за лошадьми и внезапно нахмурился.

– Он хромает, – заметил герцог, вставая. – Что-то случилось. – И, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, он направился к конюхам и тренерам, стоявшим рядом с лошадьми.