Судьбе вопреки - Мишель Кондер

– Вам могло прийти в голову, что он такое о нас подумает? – спросила Карли и умолкла, прижав стетоскоп к руке Бенсона.

– Я догадался об этом, когда, поговорив по телефону, вернулся в комнату и увидел, как он смотрит на тебя, мне это немного польстило.

– Польстило? – Карли принялась измерять давление. – Вам польстило, что ваш внук решил, будто мы любовники?

Сто тридцать на восемьдесят. Уже лучше.

Карли довольно резко сорвала с его руки манжету на липучках.

– Только мужчина мог такое подумать, – проворчала она. – Но он к тому же считает, что я охочусь за вашими деньгами.

– Он взрослый сильный мужчина, Карли, а вы прекрасная молодая женщина. Его самолюбие уязвлено, только и всего.

– Уязвлено?

– Тем, что вы предпочли чудаковатого старикашку молодому красавцу вроде него.

Карли вздохнула.

– Я ведь даже не знаю его!

– Это не имеет значения. – Он поморщился. – Как давление?

– Немного повышенное. Вам сейчас совсем нельзя волноваться.

– Возможно.

– Совершенно точно.

Но Карли понимала, почему он все это затеял. В скором времени ему предстояла опасная операция, которая могла закончиться летальным исходом. Он хотел привести в порядок свои дела. Карли не могла понять, как можно было не общаться со своим ребенком тридцать три года!

Ее родители скорее согласились бы лишиться рук, чем отказаться от нее. И они до сих пор не пришли в себя после смерти сестры.

Карли ужасно скучала по родителям, а они скучали по ней. К горлу подкатил ком, когда она подумала о том, что они больше никогда не увидят ее сестру. В этом не было ее вины, и все же…

«Не думай об этом», – посоветовала она себе.

– Знаете, Дэй наверняка подумал бы то же самое, даже если бы узнал, что вы врач, – сказал Бенсон. – Бекетт ведь тоже так сначала решил.

Она даже не знала, кто из двоих внуков Бенсона не нравится ей больше. Наверное, Дэй.

– Возможно, вам следует рассказать им о своем состоянии, – предложила она. – Тогда они поймут, почему я здесь.

– Я уже сказал Бекетту сегодня вечером, – ответил он, укладываясь на кровать. – Но я хочу спокойно провести уик-энд в обществе Рэйчел и Дэя, прежде чем они узнают, насколько все серьезно.

Карли накрыла его ноги одеялом и расправила складки.

– Не думаю, что Дэю будет до этого дело, – осторожно сказала она.

– У мальчика было непростое детство. Я только сейчас начинаю понимать, как трудно ему пришлось.

Карли промолчала. Она мало знала барона, поэтому не входила в круг его приближенных, однако видела, что ему необходимо выговориться. Она подала ему лекарства и стакан воды. Он проглотил их и вздохнул.

– Я не могу винить Дэя за то, что он ненавидит меня.

– Но вам хотелось бы, чтобы все было иначе. Он улыбнулся ей.

– Да, очень бы хотелось.

Карли улыбнулась в ответ. Она была врачом, а врачам часто приходится выслушивать рассказы пациентов, хотя однажды ее мать заявила, что Карли умеет хорошо слушать только в том случае, если ее не раздражает собеседник.

– Я просто хочу сказать, – тихо произнесла она, – что не стану участвовать в этой игре и дальше подогревая подозрения Дэя. Я не хочу быть пешкой в этом сражении между вами и вашим внуком.

– Я знаю, моя дорогая, и прошу прощения за то, что втянул тебя в эту неприятную историю. Он зол на меня, а ты просто подвернулась ему под руку. Оба моих внука могут вести себя очень резко. Не могла бы ты принести мне телефон?.. – Он схватился за лоб, его лицо исказилось от боли.