Олигархов надо (ка)лечить - Надежда Волгина

Тут уже было дело принципа — или он сделает полено, или будет выглядеть перед ним полным неумехой. Некстати вспомнилась крапива и слова Наты. Воспоминания придали злости — замахнулся Савелий так, словно перед ним не потрепанное полено было, а враг номер один.

— Что ты делаешь?!

— Черт! Зараза-а-а!.. — запрыгал Савелий на одной ноге, когда колун вместо того, чтобы разрубить уже цель, вдруг выпал у него из рук, да прямо на ногу. А всему виной стала внезапная помеха, вывернувшая из-за угла сарая.

Боль была адская. Мелькнула даже мысль, что он отрубил себе ступню или часть оной.

— Откуда у тебя только руки растут! — распекала его Ната, пока вела к дому, обхватив за талию. Он же пытался прыгать рядом с ней и не стонать. Нога продолжала адски болеть. Наступать на нее не мог, как и смотреть боялся. — И чего за топор хватаешься, раз не можешь удержать?..

Что тут ответишь? Ничего. Могла бы промолчать, конечно, не давить на больную мозоль. Но говорит она все правильно. А заставить замолчать эту девушку невозможно — истина, которую Савелий усвоил очень быстро.

— Сиди и терпи, — толкнула она его на диван и опустилась перед ним на корточки. — Дровосек нашелся… Надеюсь, нога цела, — расшнуровала Ната кроссовок и принялась аккуратно стягивать носок.

На всякий случай Савелий отвернулся — вдруг там кровавая кашица вместо его ступни. Впрочем, сырости он пока не чувствовал, но если разрублены сухожилия…

— Повезло тебе, что уронил топор тупым концом, — прервал панические мысли спокойный голос девушки. — Так больно? — надавила она на ступню.

Тут уже и Савелий решился посмотреть вниз.

— Больно, но не критично. Терпеть можно, — выпустил он воздух сквозь стиснутые зубы, видя свою ступню целой и почти невредимой, разве что, припухшей в районе пальцев.

— Кости целы, — заключила Ната, прощупав ступню как следует. — Ушиб сейчас нейтрализуем. Сиди, — с этими словами она скрылась в кухне.

Вернулась со льдом в пакете, заворачивая тот в полотенце.

— Приложи и подержи немного. Опухоль спадет…

Она вышла из комнаты, а вернулась переодетая в домашний костюм. Все это время Савелий добросовестно держал лед в месте ушиба, стараясь не зацикливаться на том, что нога постепенно немеет.

— Хватит, — забрала у него Ната лед. — а то так и до цистита недалеко, — усмехнулась. — Ты чего дрова-то надумал колоть?

— Для бани.

— В баню хочешь?

— Не мешало бы попариться, — посмотрел он на нее исподлобья. Отчего-то было стыдно выглядеть перед ней таким неумехой.

— Будет тебе баня, — кивнула Ната. — Дрова у меня есть.

— Да мало там их.

— А я и не колю впрок, зачем? — передернула она плечами и получилось это у нее как-то очень элегантно. — Закончатся, наколю, делов-то…

Для кого как, — пронеслась не самая весела мысль.

— Давай, наложу повязку, а потом схожу растоплю баню. Париться хоть умеешь? Или научить? — усмехнулась.

— Справлюсь… — чуть не добавил «наверное».

Но если и это дело окажется ему не по плечу, то можно смело записывать себя в неудачники. И это ему — владельцу многих активов и огромного состояния. Жизнь, оказывается, не так проста, как ему всегда казалось. Иногда она указывает на мелочи, которые в себе несут гораздо больше. Ведь дело вовсе не в умении колоть дрова, а в том, что он мало чего умеет делать руками. И тут можно сказать, что каждому свое, если бы та же жизнь не забросила его сюда. А для чего? Не для того ли, чтобы наступило переосмысление?

— Как нога? — поинтересовалась Ната, когда вернулась из бани.

Вместе с ней в комнату ворвался запах парной, приятно взбудораживший обоняние.

— Почти не болит, — стряхнул с себя Савелий философский налет.

— Тогда, вот тебе полотенце и смена белья, — достала она все это из шкафа. — А я пока займусь ужином.