Влюбленные антиподы - Ольга Горышина

Весь путь до паспортного контроля я не могла отвести взгляда от профиля Кузьмы. Даже нос как-то быстро перестал казаться таким уж большим. Большими теперь были губы, и мне вдруг стало безумно интересно, как он целуется. Я зажмурилась, вспоминая тот детский мимолетный поцелуй, и обрадовалась, что не накрасила глаза. Я бросила крохотную косметичку на самое дно рюкзака, хотя и не понимала, когда и как и, а главное, зачем ей воспользуюсь.

— Иди первой. Тебя вряд ли что-то спросят. Отдашь паспорт и все.

И все… А я все стояла и держала паспорт на весу, хотя Кузьма давно его отпустил.

— Ты чего? Боишься?

Он понизил голос до шепота, но я все равно расслышала смешок. Рука сразу упала вдоль тела, повисла плетью, а сердце сильнее ударило в ребра. Ну вот, срезалась на первом же этапе. Ага, смелая серьёзная девочка-туристка… Тьфу на меня! Самой противно… А как противно и смешно должно быть ему!

Я шагнула в будку паспортного контроля и с трудом оставила на стойке прилипший к вспотевшей ладони паспорт. Надо собраться, взять себя в руки и научиться не мигая смотреть в оценивающие тебя глаза.

Ну вот и первая печать в новеньком, моем первом, загранпаспорте.

— Здравствуйте и до свидания, — это все, что сказала я на контроле, а мне не сказали ничего.

И хорошо. Только бы не обернуться на Кузьму. Надо смотреть строго на зеленый сигнал и уходить. Я уже не в России, я уже вылетела, могу даже бумажку показать… Теперь бы не вылететь из мыслей Кузьмы полной дурой.

— Ну вот, а ты боялась…

— Ничего я не боялась…

Я повернулась к нему спиной так резко, что проехались по его плечу рюкзаком, но вовремя стиснула зубы, чтобы не извиниться. Сам виноват, мог отступить на шаг, а я… Я ведь просто не заметила, что задела его!

Кузьма, к счастью, не стал настаивать на извинениях. Сделал вид, что так и было… И я пошла вперед, будто каждый день летала на самолёте. Наверное, летай я часто — или хотя бы во второй раз — сердце так бы не колотилось при сканировании меня самой и почти что моего рюкзака. У меня нет в багаже ничего запрещённого, так почему же тело проверяет на стойкость перспирант? Жидкости с собой нет, и скоро ее не останется даже в организме…

— Куда ты летишь?

Ах, какой замечательный русский язык! Я никуда пока не летела, стояла как вкопанная на том месте, где Кузьма схватил меня за руку.

— Пошли по кофе и тортику возьмём. Нам час лететь, а кофе в самолёте говно. Даже не денег на него жалко, а свои вкусовые рецепторы.

Мне жалко было его денег. И себя, за то, что не взяла кредит на отпуск. Как-нибудь потом бы выкрутилась, а сейчас… Мама взяла и перевела мне на карту непонятно откуда взявшиеся деньги, не предупредив заранее. Типа, нельзя ехать без копейки, даже если…

А если "не если", то как не подавиться круассаном, стоимость которого равносильна моей зарплате за смену? И это только начало этих десяти дней… Как перестать переводить суммы в плоскость своих доходов? Как заставить смотреть на цены с колокольни Кузьмы — это не рубли, это копейки. Для него это сущие копейки. Как… сделать так, чтобы крошки не застревали в горле?

— Прости!

Кузьма шарахнул меня по спине довольно чувствительно, но это действительно помогло. Подзатыльник, наверное, привёл бы в порядок мозг, если у моей головы еще оставались хоть какие-то шансы на здравомыслие. Но вместо подзатыльника Кузьма протянул мне кофе. Горький, потому что я сразу не положила сахар, а потом испугалась, что обольюсь.

Чего я испугалась следующим пунктом? Взлёта? Вот и посадку объявили. Нет, наверное, все же я боялась окончательно стать в глазах Кузьмы дурой.