Под знаком Близнецов - Розамунда Пилчер

Она остановилась, словно ей не хватило воздуха, чтобы продолжить. Девушки продолжали смотреть друг на друга, все еще потрясенные, но с растущим чувством узнавания, осознания.

— Ты знаешь своего настоящего отца? — наконец спросила Флора.

— Я никогда его не видела. Они с мамой расстались, когда я была совсем маленькой. Кажется, он школьный учитель.

Флора подумала об отце. Рассеянный, немного странный, но всегда абсолютно честный и искренний. «Он не мог, — подумала она. — Он не мог сделать такое и не сказать мне».

Молчание затянулось. Флора с усилием искала слова.

— Твоя мать, ее звали… — Имя, почти не упоминаемое отцом, выплыло из глубин подсознания. — Памела?

— Да.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Когда у тебя день рождения?

— Семнадцатого июня.

Так не бывает!

— И мой тоже.

— Я родилась под созвездием Близнецов, — проговорила Роза и улыбнулась. — Подходящий знак, правда?

Было странно снова услышать слова, сказанные утром Марсией.

Моя сестра. Сестра-близнец.

— Но что случилось?

— Все просто. Они решили расстаться, и каждый взял себе по ребенку.

— Ты знала об этом?

— Понятия не имела. А ты?

— Тоже нет. Это-то и странно.

— Почему? Совершенно нормальное поведение. Все по-честному.

— Они должны были сказать.

— И какая от этого была бы польза? Что бы изменилось? — Было ясно, Роза скорее изумлена, чем потрясена ситуацией. — По-моему, это очень забавно, — заявила она. — А самое веселье начнется тогда, когда родители узнают о нашей встрече. И какое фантастическое совпадение, что мы встретились. Совершенно случайно. Ты когда-нибудь бывала в этом ресторанчике раньше?

— Никогда.

— То есть просто шла мимо и зашла?

— Я только сегодня приехала в Лондон. Целый год жила в Корнуолле.

— Тогда все это еще более невероятно. В таком огромном городе… — Роза развела руками, не закончив фразу. — Хотя мне приходилось случайно встречать знакомых. Стоит только заглянуть в «Хэрродс», и обязательно на кого-нибудь наткнешься. Но все равно, это самая невероятная ситуация в моей жизни. — Она откинула волосы со лба жестом, который Флора с некоторым испугом распознала как свой собственный. — А что ты делала в Корнуолле? — спросила Роза, как будто это могло иметь какое-то значение.

— Мы с отцом живем там. Он преподает.

— Хочешь сказать, что он так и работает школьным учителем?

— Да, он преподает в школе. — Первый шок прошел. Флора решила, что пора посмотреть на ситуацию так же спокойно, как Роза. — А что было с тобой? — спросила она с вежливым интересом.

— Мама снова вышла замуж, когда мне было два года. Его зовут Гарри Шустер, он американец, но большую часть времени проводит в Европе, как представитель своей фирмы.

— Значит, ты выросла в Европе?

— Можно сказать так. Мы жили то в Париже, то в Риме, то во Франкфурте. Сама понимаешь…

— Он хороший? Я говорю о мистере Шустере.

— Да. Добрый.

И очень богатый, подумала Флора, разглядывая норковый жакет, кашемировый свитер и сумку из крокодиловой кожи. Бросив нищего школьного учителя, Памела нашла гораздо более выгодную партию. Но выйдя замуж второй раз, она могла родить еще детей…

— У тебя есть братья или сестры? — спросила Флора.

— Нет. Я одна. А у тебя?

— Я тоже одна. Папа женился недавно. Ее зовут Марсия, и она замечательная, но уже далеко не девочка.

— Как выглядит твой отец?

— Высокий. Очень добрый. Эрудированный. Носит очки в роговой оправе. Немного рассеянный. Он необыкновенно… — Флора пыталась найти яркое слово, которое бы описало ее отца, но ничего не приходило в голову, — обаятельный, — закончила она фразу и добавила: — И еще он очень честный. Вот почему все это показалось мне таким странным.

— Ты хочешь сказать, что он никогда не пытался запудрить тебе мозги?

Слова сестры слегка шокировали Флору.

— Я не могу представить, чтобы он скрывал правду или лгал.

— Как интересно, — задумчиво сказала Роза. Она затушила окурок в пепельнице. — Моя мать мастерица скрывать правду и даже лгать. Но она тоже обаятельная. Когда хочет.

Флора невольно улыбнулась, потому что описание Розы в точности совпадало с тем образом, который сложился у нее.

— Она красивая?

— Очень стройная и молодо выглядит. Не красавица, хотя все считают ее такой. Она умеет держаться нужным образом.

— Она… она сейчас в Лондоне?

«Если она здесь и нам придется встретиться, что я ей скажу?» — думала Флора.

— Нет, она в Нью-Йорке. Вообще-то мы все были там, путешествовали, и я прилетела сюда на днях. Мама хотела, чтобы я осталась там, но мне пришлось вернуться в Лондон, потому что… — Роза не договорила. Взгляд скользнул вниз, она начала рыться в сумке в поисках еще одной сигареты и зажигалки. — По разным причинам, — небрежно закончила она фразу.

Флора ждала, что последуют какие-то объяснения, но в этот момент вернулся Пьетро, неся шампанское и три бокала. Он церемонно откупорил бутылку и наполнил бокалы, не пролив ни капли. Потом вытер бутылку накрахмаленной салфеткой и поднял свой бокал.

— За воссоединение. За сестер, нашедших друг друга. Я думаю, это промысл Божий.

— Спасибо, — сказала Флора.

— Желаю счастья, — откликнулась Роза.

Пьетро снова исчез с повлажневшими глазами, оставив шампанское сестрам.

— Пожалуй, мы опьянеем, — сказала Роза, — но ничего страшного. На чем мы остановились?

— Ты говорила, что вернулась в Лондон из Штатов.

— Ах, да. А теперь собираюсь в Грецию. Может быть, завтра или послезавтра. Я еще не решила.

Это звучало так увлекательно: жить — как нравится, путешествовать.

— Где ты остановилась? — спросила Флора, ожидая услышать название дорогого отеля, вроде «Коннот» или «Ритц». Но оказалось, что работа Гарри Шустера подразумевает наличие квартиры в Лондоне, а также в Париже, Франкфурте и Риме. Лондонская квартира находилась на Кадоган-корт.

— Это буквально за углом, — небрежно сказала Роза. — Когда мне хочется есть, я прихожу сюда пешком. А ты?

— Ты имеешь в виду, где я живу? Пока нигде. Я ведь говорила тебе, что только сегодня приехала из Корнуолла. Собиралась остановиться у подруги, но ничего не получилось, так что придется искать квартиру. Работу тоже надо искать.