Под знаком Близнецов - Розамунда Пилчер

Настойчивые вопросы из Фернрига не улучшали его настроения. Энтони умудрялся парировать их с помощью объяснения, которое придумал для себя: просто Роза не любит писать письма.

Но сомнения нарастали, сгущаясь, как тучи на горизонте. Энтони начал терять уверенность в себе, в своем основательном шотландском здравом смысле. Что, если он сделал глупость? Быть может, эти несколько волшебных дней, проведенных в Лондоне с Розой, были лишь иллюзией любви и счастья?

А затем случилось то, что вытеснило из его головы мысли о Розе. Из Фернрига позвонила Изабель и сообщила, что Таппи больна. Она подхватила простуду, которая перешла в пневмонию. Пришлось пригласить сиделку. Изабель изо всех сил старалась успокоить его:

— Не волнуйся. Я уверена, все будет хорошо. Просто я не могла не сказать тебе об этом.

— Я приеду, — импульсивно вырвалось у него.

— Нет, не надо. Это вызовет у нее подозрения, она подумает, что действительно дело плохо. Может быть, позже, когда Роза вернется из Америки. Или… — Изабель замолчала в нерешительности. — Или она уже вернулась?

— Нет, — признался Энтони. — Нет, еще не вернулась. Но скоро должна вернуться.

— Да, конечно, — сказала Изабель.

Она хотела утешить его, как всегда утешала в детстве. И от этого Энтони стало еще хуже.

Он чувствовал себя так, как будто у него постоянно ноет аппендикс и одновременно нестерпимо болит зуб. Он не знал, что делать, и в конце концов, вопреки своей энергичной и решительной натуре, не стал делать ничего.

Это ничегонеделанье продлилось неделю, и тут началась черная полоса. С утренней почтой принесли посылку от Розы, небрежно завернутую и заклеенную, с лондонским штемпелем. В посылке было обручальное кольцо вместе с единственным письмом, которое она написала ему за все время. Энтони не успел опомниться, как снова позвонила Изабель. На этот раз ей не удалось совладать с голосом — в нем слышались слезы и настоящая боль. Хью Кайл озабочен состоянием Таппи. Как подозревала Изабель, ее дела гораздо хуже, чем они предполагали. Возможно, она умирает.

Все, чего хотела Таппи, это увидеть Энтони и Розу. Она жаждала этого, волновалась, хотела принять участие в составлении свадебных планов. И будет ужасно, если что-то случится, а Таппи так и не увидит молодых.

Намек был очевиден. У Энтони не хватило смелости сказать Изабель правду, и, произнося вслух немыслимое обещание, он не представлял, как выполнит его. И однако надо держать слово.

Со спокойствием приговоренного к казни он начал приготовления. Не вдаваясь в подробности, отпросился у начальства в пятницу после обеда. Ни на что не надеясь, позвонил в Лондон в квартиру Шустеров; никто не ответил, поэтому он отправил телеграмму. Потом забронировал место на лондонский рейс. И вот теперь, ожидая в аэропорту, когда объявят посадку, он сунул руку в карман пиджака и достал то самое письмо. Оно было написано на роскошной бумаге голубого цвета, с тисненым адресом: «Кадоган-корт, 82 Лондон».

Почерк Розы никак не соответствовал солидному бланку. Размашистые строчки, напоминавшие детские каракули, извивались по странице, сползая вниз, почти без знаков препинания.

«Милый Энтони!

Мне ужасно жаль, но я возвращаю тебе кольцо обратно потому что думаю что не смогу выйти за тебя замуж и все это жуткая ошибка. Нет не жуткая, потому что ты очень милый и те дни что мы провели вместе были чудными, но сейчас все выглядит по-другому и я поняла что не готова начинать семейную жизнь особенно в Шотландии. Я ничего не имею против Шотландии там очень мило, но это не для меня то есть я не смогу жить там все время. Я прилетела в Лондон на прошлой неделе, буду здесь еще пару дней, а потом не знаю. Мама передает привет, но она тоже считает что мне еще рано замуж и что вряд ли я буду жить в Шотландии. Она тоже считает что это не для меня. Так что прости, но лучше сейчас чем потом. Развод такая хлопотная штука, отнимает много времени и стоит кучу денег.

Все еще с любовью

Роза».

Энтони сложил письмо и убрал обратно в карман, где в кожаном футляре лежало кольцо с сапфиром и бриллиантами. После этого он приступил к бутербродам и пиву, поскольку до посадки на самолет оставалось совсем немного времени.

Он прилетел в аэропорт Хитроу в половине третьего, доехал на автобусе до терминала и взял такси. Лондон сиял в лучах осеннего солнца, и было заметно теплее, чем в Эдинбурге. Деревья только-только начали желтеть, но трава в парках пожухла после знойного лета. Слоун-стрит была полна жизнерадостных ребятишек, которых элегантно одетые молодые мамы вели за ручку из школы домой. «Если ее нет дома, — подумал Энтони, — сяду под дверью и буду ждать».

Такси повернуло за угол и остановилось у знакомого дома из красного кирпича. Это был новый дом, очень шикарный, с деревцами, выставленными у широких каменных ступенек, и стеклянными дверями.

Энтони расплатился с таксистом, поднялся по ступенькам и прошел через стеклянную дверь. Пол от стены до стены покрывал темно-коричневый ковер, повсюду стояли пальмы в кадках, и чувствовался респектабельный запах кожи и дорогих сигар.

Портье за стойкой не было. Наверное, пошел за вечерней газетой, решил Энтони, нажимая кнопку лифта. Лифт медленно спустился, двери бесшумно открылись. Энтони нажал кнопку пятого этажа и вспомнил, как стоял в этом лифте с Розой, держа ее в объятиях и целуя каждый раз, когда они проезжали очередной этаж. Сердце мучительно сжалось.

Лифт остановился, и двери открылись. Энтони вышел с дорожной сумкой в руках, прошел по длинному коридору к восемьдесят второй квартире и, не давая себе времени на размышление, нажал на кнопку. Изнутри донесся приглушенный звонок. Поставив сумку на пол, Энтони прислонился к дверному косяку. Вряд ли она дома. На него вдруг навалилась смертельная усталость.

Неожиданно за дверью послышался какой-то шум. Хлопанье открывающихся и закрывающихся дверей. Шаги по короткому коридору между кухней и прихожей. И в следующее мгновение дверь перед ним распахнулась. На пороге стояла Роза.

Он смотрел на нее, как идиот, а в голове мелькали отрывочные мысли. Она здесь, он нашел ее. У нее не слишком сердитый вид. И она подстригла волосы.

— Да? — вопросительно произнесла она.

Было забавно услышать от нее это, но и сама ситуация была забавной.

— Здравствуй, Роза, — сказал Энтони.

— Я не Роза, — ответила Роза.