День рождения для двоих - Барбара Ханней

— Подожди, Элис… Подожди же! — выдохнул он, сверхчеловеческим усилием воли убирая ее ласковые руки со своей талии как раз в тот момент, когда ее изящные пальцы уже начали расстегивать его брюки…

— Зачем? — недоуменно поинтересовалась она, с трудом переводя дыхание и пряча раскрасневшееся лицо у него на груди.

— Дело в том, что я не взял с собой средство защиты…

— Не понимаю. О чем ты говоришь, Лиам?

— О презервативе. Я должен был быть более предусмотрительным, но…

— Рядом со мной можешь быть абсолютно спокойным. Нам с тобой совсем не обязательно пользоваться ими.

— Что ты имеешь в виду? А, понял! Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

— Лиам, я… — Элис помолчала, собираясь с силами, — я не смогу забеременеть, даже если захочу. У меня бесплодие…

Не надо быть психологом, чтобы понять, чего стоит любой женщине такое откровенное признание. Лиам нежно обнял ее и тихо сказал:

— Мне так жаль, дорогая! Но возможная беременность отнюдь не единственная причина, чтобы предохраняться. Я не хочу… рисковать твоим здоровьем, Элис…

— А разве у меня есть основания для беспокойства? — хитро сощурилась она.

— Думаю, что нет. Я всегда очень осторожен в своих связях.

— Вот и прекрасно! А если учесть тот факт, что ты второй мужчина — после бывшего мужа — в своих связях.

— Значит, мы можем… прямо сейчас заняться любовью? Ты уверена?

— Абсолютно!

Когда они поцеловались во второй раз, все было иначе. И не только потому, что их объятия и ласки стали более пылкими и смелыми, но еще и потому, что, пожалуй, впервые за все время их знакомства перед ними стоял простой и ясный выбор: «да» или «нет» — и они оба ответили положительно (без каких-либо сомнений и колебаний!). Когда нетерпеливые руки Лиама наконец стянули с нее топик, обнажив красивую полную грудь, он уже точно знал: ему абсолютно все равно, что потом скажут о нем подчиненные…

Элис проснулась первой. День уже клонился к вечеру. Какое-то время она просто тихо лежала, размышляя о том, как прекрасен мир и человек, так неожиданно и смело доказавший ей это. И вдруг она поймала себя на мысли, что, кажется, влюблена в Лиама Конвея! С одной стороны, здравый смысл подсказывал ей, что нельзя влюбиться в кого-то за столь короткое время и после неудачного брака лучше проявить осторожность. Но с другой стороны, сердце отказывалось слушать разумные доводы, время от времени напоминая ей о чуткости и честности ее избранника: ни с кем другим она не чувствовала себя такой счастливой и защищенной. Если это была и не любовь в подлинном смысле слова, то нечто настолько похожее, что Элис и не стремилась сравнивать эти два чувства.

Осторожно убрав с груди его руку, она встала и, бесшумно одевшись, поспешила в кухонный уголок бунгало, чтобы поставить чайник. Звук закипающей воды разбудил Лиама.

— Здесь есть чайные пакетики и молотый кофе. Что ты будешь? — бросила через плечо она, почувствовав на себе его взгляд.

— Мне кофе, пожалуйста.

Пока Элис готовила ему кофе, а себе крепкий чай, они молчали. Когда, протянув ему чашку с ароматным напитком, она присела на край кровати и сделала небольшой глоток, Лиам неожиданно поинтересовался:

— Что тебя беспокоит, Элис? Ты вдруг нахмурилась…

— Правда? Честно говоря, я думала о нас.

— Другими словами, наши отношения заставляют тебя хмуриться?

— Не совсем так. Просто я подумала…

— Надеюсь, о том же, о чем и я, — лукаво сощурился Лиам.

— Едва ли! — улыбнулась она и, помолчав, добавила: — Похоже, у нас лучше получается заниматься любовью, чем общаться в обычной жизни.

— Ошибаешься: в последнее время у нас с тобой не было подкодящей возможности поговорить по душам, вот и все. Давай не будем упускать столь редкий шанс исправить ситуацию. Тем более что я уже многое знаю о тебе!

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

— Что ж, тогда докажи…

— Проще простого. Ты обожаешь зеленый цвет.

— Ну и как такой пустяк может повлиять на отношения мужчины и женщины?

— Легко. Я мог бы ненавидеть этот цвет.

— Ну, раз так, позволь спросить, как ты к нему относишься?

— Вообще-то я очень либерален в том, что касается цветовой гаммы.

— Но у тебя наверняка есть какие-то предпочтения…

— Белый цвет.

— Белый? Интересно…

— Не знаю. Тебе решать. А теперь давай поговорим о серьезном.

— О чем же?

— Ты недавно развелась с мужем…

— Знаешь, мне бы не хотелось обсуждать эту тему. Особенно с тобой. Ведь вы с ним абсолютно разные люди…

— Неужели?

— Да. И ты, бесспорно, лучше… во всех отношениях, — добавила Элис.

— Ты слишком много читаешь перед сном, — загадочно улыбнулся он, неторопливо пододвигаясь поближе к ней.

— Так не честно! — деланно возмутилась она. — В этой игре у тебя есть явное преимущество: ты был у меня дома!

— Вот уж не думал, что мы соревнуемся.

— Нет, это не соревнование, — Элис вдруг стала абсолютно серьезной. — Просто я… — она помолчала, подбирая подходящие слова для описания ее внутреннего состояния, — почти ничего не знаю о тебе…

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. Смелее! Я могу сообщить тебе даже группу крови, если захочешь.

— Не надо превращать наш разговор в шутку, Лиам. Ты же сам хотел говорить серьезно…

— Прости. Я же вижу: тебя что-то беспокоит. Не хочешь поделиться со мной своими переживаниями?

Какое-то время они лежали, обнявшись, и молчали: ей нужно было собраться с мыслями, а он с нетерпением ждал ее ответа.

— Скажи, я могу тебе доверять? — неожиданно поинтересовалась она.

— Разумеется. Что тебя заставило спросить об этом?

— Тот случай с Шаной…

— Что ж, как говорится, «настал момент истины», — вздохнул он, нежно проводя рукой по ее шее. — Ты права: я был не совсем честен с тобой в тот день. Сначала я пригласил Шану лететь со мной, но, узнав, что она не сможет поехать, даже обрадовался, потому что у меня вдруг появилась уникальная возможность взять с собой тебя. И, кроме того, как профессионал в своем деле, ты прекрасно подходила на роль моего советчика в столь непростой поездке. Поверь, это…

В этот момент в дверь бунгало постучали.

— Может, откроешь? — прошептала Элис.

— Сейчас меня интересуешь только ты…

На этот раз стук в дверь стал более настойчивым.

— Иду, иду! Минуточку… — Лиам неохотно встал и, натянув брюки, направился к выходу.