Когда ты вернешься ко мне - Эмма Скотт

Конец карьеры.

– Он так сильно хочет этого для тебя, – произнесла мама. – По большей части потому, что сам не смог осуществить свою мечту. Он видит твое будущее таким, какого не было у него. Но хочешь ли ты этого? Иногда я не очень в этом уверена.

Правда ждала, когда ее выскажут вслух. Все равно что сбросить вес в тысячу фунтов. Или распаковать все те коробки, которые я тщательно хранил в темном уголке. Но если бы я сказал маме правду, она бы настояла, чтобы папа тоже узнал. Это бы его добило. Он и так терял любовь всей своей жизни, а тут еще я. Это было уже слишком.

Я опоздал.

– Ерунда, все хорошо, – ответил я. – Просто устал. Много тренировок. Давай не будем о таких скучных вещах. Но что насчет тебя? Принести тебе что-нибудь? Дазия готовит спагетти…

Мама прищурила ясные голубые глаза. Она знала, что я недоговариваю, но оставила это без внимания. Пока что.

– Эта женщина – настоящий ураган, правда? Я так рада, что она приехала.

– И я тоже. Но она скоро должна вернуться в Вашингтон, да?

– Ненадолго, но обещает прилететь, как только сможет. – Мама сжала тонкими пальцами мою сильную руку. – Я знаю, с ней легче. Хотя о какой легкости сейчас говорить.

– Особенно для тебя, – произнес я, и у меня сжалось горло.

Мама улыбнулась.

– Я больна, но все еще твоя мама, даже если не могу заботиться о тебе так, как мне хочется. Мне никогда не хотелось становиться обузой…

– Глупости, – возмутился я. – Ты не обуза.

– А ты милый мальчик, который превращается в хорошего мужчину. – Она вытащила конверт из сегодняшней почты. – Я записалась в Программу Медицинского центра по уходу за пациентами. Два раза в неделю какой-нибудь перспективный ученик из вашей школы будет проводить здесь вторую половину дня, помогая по дому и заботясь обо мне.

Я открыл конверт.

– Вайолет Макнамара? Она будет твоей… сиделкой?

– Волонтером. Ты ее знаешь?

– В последнее время она бывает в нашей компании. Очень хорошенькая. Умная. Вообще-то… – Я прокашлялся. – Подумываю о том, чтобы узнать ее немного получше. Может быть, пригласить на свидание.

Мама вскинула брови.

– Вот как?

– Ага. Она… она мне нравится.

Господи, я похож на ужасного актера, хуже всех в мире читающего реплику.

Моя мать пристально посмотрела на меня, словно обладала рентгеновским зрением. Если бы это было правдой, возможно, она бы подсказала мне, что со мной не так и почему я не могу даже представить себя с кем-то на свидании. Видел лишь безымянную, безликую девушку, которая заставляет меня смеяться и которой можно рассказать обо всем дерьме, скопившемся на душе, и она все поймет. Никакого осуждения. Только связь.

А может быть, и не девушка вовсе.

Я быстро скомкал эту мысль и упрятал куда подальше.

– Рада слышать, что она тебе нравится, – сказала мама. – Не помню, когда ты в последний раз говорил, что кем-то интересуешься.

Я потер затылок.

– Футбол отнимает очень много времени. Но да, Вайолет… милая.

Боже.

– Что ж, с нетерпением жду встречи с ней. А теперь иди и поешь, пока твой ужин не остыл.

Я чуть не вскочил с кровати, стремясь поскорее убраться подальше от этого разговора.

– Что-нибудь принести?

– Может «Хот Покетс» чуть позже?

Я со смехом закатил глаза.

– Ох уж эти твои «Хот Покетс».

Она усмехнулась.

– Здоровое питание.

Но тот факт, что она вообще захотела что-нибудь съесть, уже можно было считать моей маленькой победой.

Я спустился вниз, чтобы молча поужинать в тревожном настроении, которое висело между папой, Амелией и мной, как натянутые электрические провода, в любой момент готовые лопнуть.

Теперь атмосфера в доме была другой, каждая секунда отравлена, потому что приближала нас к тому времени, когда мамы здесь не будет. Папа ушел с ужина пораньше, чтобы укрыться в кабинете со своими футбольными мечтами. Амелия взяла телефон и пошла в свою комнату, пока я убирал со стола, а Дазия отправилась посидеть с мамой.

Вымыв всю посуду и выключив на кухне свет, я тоже отправился в свою комнату, разделся до боксеров и попытался немного отдохнуть перед очередной ранней тренировкой. Спать не хотелось совершенно, хотя тело было измучено тревогой и постоянным подавлением моих самых глубоких желаний. Я так долго лгал сам себе и играл чужую роль, что понятия не имел, кто я такой.

Как это зашло так далеко?

Хотя я знал как. Я сам позволил собственной жизни – личности – выскользнуть из моих рук в тот момент, когда впервые солгал отцу. Я не хотел идти по его стопам. Не хотел осуществлять его разбитые мечты о будущем в НФЛ ценой собственной жизни. Но тот корабль уплыл, оставив меня на мели на острове, который я сам себе создал.

А теперь мама заболела, и этот остров казался еще более отдаленным. Изолированным.

Мне нужно расслабиться. Нужны ощущения, которые будут полностью моими, пускай они и продлятся всего несколько мгновений.

Я схватил телефон и открыл порносайт. Большой палец завис над категориями, задержавшись на одной из них, но затем быстро двинувшись дальше.

Я выбрал что-то ванильное и запустил видео. Как обычно, мой взгляд переместился с грубого акта с женщиной на лицо парня. Я следил за его реакцией и движениями, убеждая себя, что все в порядке. На самом деле меня интересовала вовсе не физическая составляющая. Мне нужен был зрительный контакт. Связь.

Я наблюдал за ним несколько минут, затем выключил видео и сунул руку в трусы. Уже твердый. Я обхватил себя ладонью, быстро поглаживая, мысленно представляя выражение лица парня, как он двигался, как пристально смотрел женщине в глаза. В моем воспаленном воображении женщина исчезла, и остался просто парень, который ласкал себя и кончал, пока я наблюдал за ним…

Я кончил так быстро, что едва успел схватить салфетку.

Тяжело дыша, я лег на спину и уставился в потолок. Облегчение быстро исчезло, сметенное чувством вины и стыда.

Что со мной не так?

Я начал проваливаться в сон. Моя рука потянулась по пустой кровати в поисках чего-то или кого-то, чтобы обнять, но ничего не нашла.

Глава 2. Холден

– Первый день в школе, – пробормотал я, рассматривая себя в зеркале в полный рост в своей спальне. – Смешно.

Чему, по их мнению, меня мог кто-либо научить в этой жалкой маленькой школе, затерянной посреди леса? Я уже был на краю пропасти и вернулся. Мне больше нечему учиться, кроме как выживать со шрамами, оставшимися мне на память.