Удержи меня, если сможешь - Юлия Бонд

— Только представьте! Мы вчетвером снова будем вместе. Целый день, а то и два!

— Ужасная перспектива, я так точно сопьюсь, — бубню под нос.

Орлов все слышит, а потому шепчет мне на ухо:

— Я тоже не в восторге, но это же наши друзья. Потерпишь, Мартынова.

Потерплю? П-ф-ф… Можно продумать, мне оставили выбор! Да меня, как в военное время, не попросили, а просто отправили на фронт, прямо на первую линию огня! Гады. Все гады!

Когда стихают первые эмоции, я пытаюсь хорошенько обо всем подумать. Сидя на диване, я пялюсь в одну точку на обоях и не сразу ощущаю, как чья-то рука трясет меня за плечо.

— Сонь, ты слышала, о чем мы только что говорили.

— Простите, что? — фокусирую взгляд на Аньке.

— Свадьбу будем праздновать на берегу моря, так что, — подмигивает и шепчет на ухо: — худей поскорее.

— Да иди ты, — злюсь, — худей сама.

— А мне не надо, — улыбается.

— Всем надо.

— Не всем.

— В смысле?

Анька закатывает глаза, мол, ты че, подруга, еще не поняла?

— Ты, — перевожу взгляд с лица Аньки на ее живот. — Беременная?

— Да! — восклицает и тут же пересаживается ко мне, хватает за руку и заглядывает в мои глаза. — Ты будешь крестной!

Мамочка дорогая… Я в ауте. Две новости и вот, пожалуйста, мощный нокдаун — положили на лопатки!

— Рада за тебя, моя любимка, — обнимаю подругу за плечи и целую в щеку, а затем перевожу взгляд на Толика, — за Вас тоже рада, Анатолий. Поздравляю!

— Спасибо, — бубнит Анатолий и совсем не радостно, стоит заметить.

Разговор уходит в непонятное мне русло, так как, я погружаюсь в прострацию, обдумывая последние новости. Ну, нет… Аня не может выйти замуж за этого козла. Жить вместе — еще куда не шло, но штамп в паспорте — слишком, а еще беременность… Дети, конечно же, хорошо. Но честно, меня совсем не радует перспектива утешать подругу и выслушивать ее истерики, когда она, набрав десять килограмм во время беременности, будет сетовать на своего козла-мужа! А ведь он козел, не сможет устоять. Это я выгнала Орлова после первого предательства, а Анька… Прощает его каждый раз. Дура набитая, хоть и моя любимая дура.

Извинившись перед друзьями, выхожу на балкон отравиться таблицей Менделеева. Опершись на перила, затягиваюсь сизым дымом, глядя на ночное небо. Красиво. Белый месяц выплывает в синеве, а звезды усыпаны россыпью.

Отворяется дверь и следом раздаются шаги. Это Орлов. Мне даже голову не нужно поворачивать, чтобы убедиться в этом факте. Запах бывшего мужа не спутаю ни с чем! Аромат его одеколона прочно засел в подкорку, забрался в тайники воспоминаний и больше никогда не выйдет оттуда, а так хотелось бы, чтобы ушел…

— Грустишь? — произносит тихим голосом.

— Думаю.

— О чем?

Орлов становится за моей спиной, окутывая своей мощной энергетикой. Я прикрываю глаза, погружаясь в прошлое и шепчу:

— Обо всем.

— А конкретнее?

— О тебе, — произношу честно. — Обо мне. О них…

— И что думаешь? Что-то хорошее?

Качаю головой.

— Нет. Просто вспоминаю. Вспоминаю и никак не могу понять, как нас с Анькой, таких хороших девочек, потянуло на таких козлов.

— Значит, я — козел?

— Еще какой, — фыркаю.

Кирилл отбирает у меня сигарету, швыряет ее с балкона вниз, не глядя, а затем, схватив меня за талию, разворачивает к себе лицом. Смотрит с высоты своего роста, красиво улыбаясь, и нежно гладит рукой мою щеку.

— Ты до сих пор меня не простила?

— Простила. Давно.

— Тогда почему не подпускаешь к себе? Что за дурацкая френд-зона, Сонь?

— Тебе что-то не подходит?

— Не подходит, — ухмыляется. — Я хочу больше.

Его рука скользит ниже. Поддевает мой подбородок, заставляя вздернуть его вверх.

— Ты много хочешь, Кирилл, но мало получишь.

Не соглашается. Отрицательно кивает головой, обнимает еще крепче. Я еле дышу в этот момент, кажется, вот-вот задохнусь от переизбытка чувств, которые вызывает во мне бывший муж. До сих пор, твою мать, до сих пор я схожу с ума… А ведь не надо!

— А если я буду держать тебя крепче? — спрашивает, игриво улыбаясь, усиливает тиски пальцев на моей талии. — Вот так.

— Не удержишь.

— Я буду стараться.

— Не сможешь.

— Почему?

— Вот здесь, — тянусь рукой к своему виску, — все сохранилось. Не исчезло, понимаешь?

— Сонь, — закатывает глаза, — мы сто раз говорили на эту тему. Я же тебе все объяснял. Я был пьян. Не в адеквате, понимаешь?

Фыркаю. Пьян? Вечная его отмазка! Типа, смягчающее обстоятельство! А ни фига, Орлов, в уголовном праве преступления, совершенные в состоянии алкогольного опьянения, — отягчающие обстоятельства и ты это прекрасно знаешь, гад!

— Кирюш, ничего не получится. Как сейчас помню. Ты. На ней. Сверху. Я все видела, — в глазах щиплет от соленой влаги, но я не плачу. Держусь!

— Солнышко, — зарывается ладонью на моем затылке и нежно целует в лоб, — я обо всем пожалел ни один раз. Я умираю без тебя, моя девочка.

— А я давно умерла. Еще в тот момент, когда ты посмел притащить ту «звезду» в нашу супружескую кровать. Других мест не было, да?

— Я был пьян, а ты уехала к бабушке, — оправдывается в фиг знает какой раз.

— А не надо было ходить на встречу выпускников! Особенно, когда жены нет в городе.

— Знаю, — бубнит под нос. — Виноват. Очень сильно, но…

Неожиданно опускается передо мной на колени. Запрокидывает голову, смотря мне прямо в глаза. Пытается улыбаться, но я отчетливо вижу в его взгляде грусть.

— Я больше никогда тебя не предам. Честно.

— А больше и не надо. Одного раза было достаточно.

— Сонь, прошло восемь лет! Я изменился.

— Бабники никогда не меняются, а я устала тебе это повторять. Отпусти меня, Кирилл, пожалуйста. Позволь стать счастливой. Без тебя…