Параллельно любви - Екатерина Риз

Калерия Львовна снова была не в духе, гремела посудой на кухне, и Марина даже о причине этого её утреннего негодования догадывалась. Вышла из спальни и плотно прикрыла за собой дверь. Но прежде чем появиться на кухне, посмотрела на себя в зеркало и поправила волосы, оттягивая момент встречи. Утро и без того тяжёлое, день обещал быть вообще кошмарным, а придётся ещё Калерию обманывать. Говорить ей о том, что сегодня встретится с Алексеем — никак нельзя. Калерия тут же разволнуется, начнёт её увещевать, просить не переживать и постоянно дёргать, сбивая весь настрой. Начнёт придирчиво осматривать выбранный ею наряд, давать советы, а потом ещё и звонить каждые полчаса с целой кучей "осторожных" вопросов. Марина уже давно поняла, что такие новости лучше сообщать после, как родителям, так и Калерии. Чтобы не отвлекали и не мешали сосредоточиться. Встреча с бывшим мужем всегда оставляла её опустошённой, и требовалось время, чтобы восстановить душевные силы, а когда приходится со всеми объясняться и улыбаться натужно, притворяясь безразличной, период восстановления значительно затягивается.

Но сейчас о том, что ей сегодня предстоит встреча с Алексеем, ещё никто не знал, и возмущалась Калерия совсем по-другому поводу. И этот "повод", Марину тоже вгонял в тоску, точнее то, что успокоения Калерия никак не находила.

— Доброе утро, — поздоровалась она, внедряясь на кухню бочком и стараясь в глаза Калерии не смотреть. — Как сегодня погода, Калерия Львовна?

— А что погода? — проворчала домработница, намеренно проигнорировав Маринино заявление о том, что утро всё-таки доброе. — Конец света какой-то, а не погода. По телевизору говорят, что это всё глобальное потепление виновато. А разве оно виновато? Наша вина, всё нам что-то нужно, куда-то залезть, что-то попробовать, кого-то куда-то запустить…

Марина присела у окна, облокотилась на подоконник и посмотрела на улицу. Действительно, конец света. Или глобальное потепление?

— Что-то ты грустная, — заметила Калерия, оглянувшись на неё через плечо. — Что-то случилось?

Марина встрепенулась.

— Нет, всё хорошо.

— Опять работы много?

Она кивнула.

— Да. Работа, работа… Сегодня у меня весь день занят, — соврала Марина.

Калерия покачала головой, хотела ещё что-то сказать, но из комнаты послышался мужской голос:

— Марин, который час? Будильник встал.

Домработница выразительно поджала губы и отвернулась к плите, а Марина тихонько вздохнула в сторону.

— Девять, Аркаш.

— Уже девять?!

Калерия громко фыркнула.

— Опять проспал! Никакой ответственности в человеке!

Марина поднялась и поспешила скрыться в ванной комнате. Включила воду, а сама присела на бортик ванны, даже в душ себя засунуть моральных сил не было.

Аркаша явился вчера вечером. Марина совершенно не ждала его появления, так как точно знала, что он десять дней назад уехал в командировку и по его же словам, если очень повезёт, вернуться должен был только к её дню рождения, а появился вчера, довольный и гордый собой, вручил ей в качестве подарка трёхлитровую банку мочёной брусники и целый пакет кедровых орешков, потребовал сытный ужин и завалился спать. Марина его появлению не обрадовалась, не до Аркаши ей было, но поднимать его среди ночи и выпроваживать по месту прописки не стала. Пришлось бы это как-то объяснять, просить не обижаться, успокаивать, а время к тому моменту уже перевалило за полночь, и нужно было выспаться, чтобы не предстать на завтра перед бывшими родственниками с залёгшими под глазами тёмными кругами.

Аркаша, или Аркадий Исаев, довольно известный политический журналист, звал её замуж. Уже два раза звал и говорил, что это для него личный рекорд. То есть, ни одну женщину до этого дважды ему просить не приходилось. Это, конечно, была шутка. К своей жизни Аркаша относился очень серьёзно, и если замуж звал, значит, пришёл к выводу, что Марина ему по всем статьям подходит. Марина обещала подумать. И на самом деле всерьёз размышляла, даже с подругой Ниной Башинской по этому поводу советовалась, а та сказала, что Исаев на самом деле хорошая партия. А так как опыта в общении с мужчинами у Нины было гораздо, чем у неё самой, Марина поверила, но само определение "хорошая партия", ей не понравилось.