Брат мужа. Счастье взамен - Александра Стрельцова

КАМИЛЛА

- Да не могу я! – выкрикиваю в лицо Антона, собрав все крупицы смелости, что остались во мне.

Какая мне гостиница?! Ни денег, ни документов, даже телефона нет. Чем я буду расплачиваться? А если даже и была бы со мной моя сумочка, то денег хватило бы всего на пару дней. Отложенные накопления трогать никак нельзя. Они собирались строго для малыша. Даже Сава об них не знает. И сейчас я очень этому рада.

«- Ками, не придумывай, зачем откладывать, у нас всегда есть деньги. Родиться ребёнок, тогда и будем покупать и пелёнки, и памперсы, и кроватку с коляской».

Отмахивался от меня Савелий, когда я заводила разговор о покупках для малыша, или же об накопления для этого денег.

Теперь я понимаю, почему он отказывал мне.

Брат Савелия кидает на меня испепеляющий взгляд, словно это не он меня тащит неизвестно куда, а я его.

- Причину мне назови, - произносит требовательно.

Неожиданно в груди запекло чувство стыда. Мне стыдно. Впервые в жизни стыдно сказать, что денег у меня нет. Моя мама не была богатым человеком, так же, как и отчим. В студенческие годы зарабатывала на рефератах и дипломных работах. После института сразу устроилась на работу, бабушке было тяжело оплачивать всё одной.

- Я жду.

Напомнил о себе брат Савелия.

- Моя сумочка осталась в доме вашей матери, у меня нет ни денег, ни документов, - нахожу, что ответить.

Я не солгала, просто умолчала, некоторые очень важные для меня моменты.

- А та тысяча, что ты мне заплатила, как я понимаю была последней, - кривит губы в усмешке, а глаза холодные и строгие.

Отвожу взгляд в сторону, не хочу отвечать на его вопрос. Хочу, чтобы меня оставили одну.

- Поднимись на второй этаж, закрой квартиру, ключ в замке, - говорит Антон выбравшемуся с места водителя громиле, который шустро распахнул перед нами заднюю дверь автомобиля.

- Понял шеф, - пробасил водитель, и скрылся за дверью подъезда.

Меня не собираются отпускать! Зачем он это делает? Для каких целей я ему понадобилась? Чего он ко мне прицепился?

- Скажите, что вам от меня нужно? – слышу, как дрожит собственный голос.

- Племянника здорового! – неожиданно рявкает мужчина, и буквально забрасывает меня в салон своего автомобиля, и громко хлопает дверью.

Зажмуриваюсь от страха, прижимаюсь к закрытой двери, чтобы быть подальше от хозяина автомобиля, который сейчас займёт место рядом со мной.

Ему нужен мой ещё не родившийся ребёнок?

Тут же начинаю паниковать.

Или же я неправильно поняла его ответ? Ведь он сказал: «Здорового племянника», и не слова о том, что я должна его отдать.

Дверь спереди открывается, и я с удивлением смотрю на Антона, который занимает место водителя. Он сам поведёт? А тот громила?

Облизываю пересохшие губы, мне нужно спросить его ещё раз, для чего он всё это делает.

- Что… что вы от меня хотите? – переспрашиваю я севшим голосом, и едва не плачу, боясь услышать свои страшные мысли, что лезут в мою голову.

- Да с чего ты взяла, что я от тебя, что-то хочу?! – резко поворачивается в мою сторону, сверкает своими глазами полными ярости, - с тебя даже взять нечего! Ни рожи, ни кожи, только пузо до носа! И мозгов, что у курицы! – рявкает брат Савелия.

Я должна радоваться его ответу, мой ребёнок ему не нужен, но его слова западают глубоко в мою и так израненную душу.

Я знаю, что не красавица, никогда себя такой не считала, но слушать такие слова в свой адрес очень обидно. Особенно сейчас после того, как я застал Савелия с любовницей, красивой, стройной, и в дорогой шубе.

Мужчина, который сидит на переднем пассажирском сидении, сдавленно покашливает, словно смех прячет. От чего становится совсем невыносимо, и слёзы дикой обиды собираются в уголках глаз, и катятся по щекам.

Брат Савелия отворачивается, сжав руку в кулак, с силой бьёт по рулю, а я решаюсь и тяну руку к дверной ручке.

Тихий щелчок, и дверь открыта, распахиваю её и буквально выпрыгиваю из салона автомобиля.

- Куда? Стоять! – летит мне в спину от Антона.

Не оборачиваюсь, не останавливаюсь, смахиваю слёзы, что мешают смотреть себе под ноги, спешу по скользкой дорожке обратно в подъезд. Ключей нет, ну и не надо у бабы Клавы переночую.

- Роман держи её! – звучит приказ, и бугай, что вырос у меня перед носом у двери подъезда, хватает меня за плечи.

- Пусти! – срывая голос кричу водителю Антона, - отпустите меня! – дёргаюсь в его руках.

- Где я так согрешил? За что мне эта дура на мою голову? – рычит брат Савелия, - в машину её!

Не успеваю и глазом моргнуть, как меня оторвали от земли, и потащили к автомобилю.

- Аккуратнее с ней…

Это последнее, что я услышала, потому как перед глазами резко потемнело, голова закружилась, и в ушах появился звон.

«Только бы с малышом всё было хорошо» пронеслась мысль голове, и меня накрыла темнота.

Кажется, я вновь потеряла сознание, второй раз за сегодняшний вечер. Вот только меня никто не держит, не рычит, как первы раз. По ощущениям я лежу на чём-то мягком, и очень удобном, а ещё мне жарко. Глаза не открываю, страшно посмотреть, где я нахожусь. Я прекрасно помню последние события перед тем, как меня утянуло в темноту. И слова Антона:

«- Аккуратнее с ней…»

Куда меня привёз этот человек?

Тихий шорох рядом, звяканье чего-то стеклянного, привлекает моё внимание.

Открываю глаза и первое, что вижу, белый потолок.

- Проснулись, вот и прекрасно, я сейчас доктора позову, - раздаётся по правую сторону от себя.

Повернув голову на голос, вижу женщину лет сорока на вид, в белом халате. Перевожу взгляд чуть в сторону, замечаю кровать, медицинскую.

«Я в больницу». Проносится в голове.

- Почему я здесь? - голос хриплый, и звучит словно со стороны.

Зачем Антом привёз меня в больницу? Когда первый раз теряла сознание, он меня не тащил в больницу, а тут….

- Малыш… что с моим малышом?! – рывком кладу руки на живот, и коротко взвизгивая от острой боли в руке.

- Да, что же вы?! Лежите спокойно, у вас же капельница стоит, - укоризненно произносит медсестра, и отнимает пронзённую болью руку от живота и вытягивает её вдоль моего туловища.

Вторая остаётся на животе, и пока медсестра переставляет капельницу, я замираю и прислушиваюсь к себе. Мой живот намести, такой же большой, как и был, вот только в нём царит тишина, от которой по телу пробегает озноб.