Кофе за поцелуй - Елена Солт

Катя сама не поняла, как оказалась в его машине. Кретов гнал по вечернему городу, словно сумасшедший, объезжая пробки и подрезая чужие машины. Во время светофора его рука опускалась на коленку девушки и словно прожигала насквозь ткань джинсов.

– Смотри, не вздумай уснуть! – сжал коленку, Катя в ответ натянуто улыбнулась.

Как сказать ему, что у неё ещё никого не было? Как вообще это делается? Заранее? Или уже когда дошло до дела? Прикусила зубами край пуховика: правильно ли она поступает, что едет с ним сейчас?

Может, ещё не поздно попросить его остановить машину, и выйти? Покачала головой: нет, она этого не сделает. Если и есть на свете парень, с которым она бы хотела потерять девственность, то это он, Лёша Кретов, мальчик из школьных девичьих грёз. Пусть всё случится, и будь, что будет.

На этот раз она внимательно следила за дорогой, когда они заезжали во двор:

– Отсюда всего минут десять до моего дома!

– Угу.

– Ты наврал мне!

– Не наврал, малыш, просто не сказал всей правды! – Кретов легонько щёлкнул пальцем по её носу. – К тому же, когда пробки, здесь едешь, как черепаха.

– Какие ещё пробки в час ночи?

– Всё-всё, не начинай, – Алексей вышел из машины, и Кате ничего не оставалось, кроме как тоже выйти.

Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Алексей притянул её к себе и поцеловал. Затем приобнял за талию и повёл к подъезду.

Пока ехали в лифте, волнение усиливалось. Катя сцепила пальцы. Алексей сказал:

– У тебя такой вид, будто идёшь в логово к людоеду, – парень прислонился двумя руками к стене лифта, по обе стороны от головы девушки, и пристально всмотрелся в её лицо. – Хочешь сбежать?

Катя опустила глаза. Страх был, но было и другое: близость Кретова волновала. Расстёгнутый ворот рубашки открывал мужскую шею, и захотелось расстегнуть пуговицы ниже, прикоснуться ладонью к его обнажённой коже. Прикрыла глаза на секунду и помотала головой. Губы парня коснулись виска, и Катя услышала его голос совсем рядом:

– И правильно. Потому что никуда я тебя не отпущу.

Двери открылись, и Алексей вышел. Катя вышла следом. Звук поворачиваемого в двери ключа был оглушительным в тишине подъезда. За спиной прощально звякнули и захлопнулись двери лифта, отрезая все пути отступления. Катя переступила порог чужой квартиры.

Алексей сразу прошёл на кухню, включил духовку и открыл дверцу холодильника. Катя наблюдала за происходящим испуганным взглядом, нерешительно стоя в дверях. Парень бросил ей насмешливо:

– Я, конечно, понимаю, что тебе не терпится сразу перейти к главному блюду, но давай, для начала съедим закуску. Та-дам! Твоя любимая пепперони!

С этими словами Алексей извлёк нарядную картонную коробку с замороженной пиццей, долго возился с упаковкой, чесал затылок, читая инструкцию и ворча под нос, и Катя поняла, что страх отступил. Чего она, в самом деле? Перед ней вовсе не Алексей Кретов, владелец сети кофеен «Старкапс», а Лёша из девятого, о котором она мечтала. Подошла и забрала из рук парня коробку:

– Дай сюда! Чего непонятного? Вот же, всё написано. Давай противень.

– Чего тебе давать?

– Понятно, отойди, сама найду, – Катя выдвинула из-под духовки плоский ящик и извлекла противень. – Про бумагу для выпечки можно даже не спрашивать, да?

– Орлова, не умничай.

– Ладно, помоем. Ты первый раз, что ли включил духовку сегодня? – Катя отлепила со стекла защитную плёнку и демонстративно потрясла ею перед носом у парня.

Кретов усмехнулся:

– Как-то, знаешь ли, не было повода. А самому проще где-то поесть, чем готовить.