Тот Самый Мужчина - Натали де Рамон

От вчерашнего дождя со снегом остались только грязь, хмурое небо и пронизывающие порывы ветра. В машине Клод сразу же включил печку, по ногам приятно потянуло теплом.

— Какая очаровательная у вас мама, — сказала я, чтобы нарушить молчание, потому что, едва мы простились с мадам Грийо, Клод демонстративно замкнулся.

— Да, — буркнул он, даже не посмотрев в мою сторону. — Если вам холодно, может взять на заднем сиденье плед.

— Спасибо, и так хорошо. Можно, я закурю?

— Да. Тогда я тоже. — Он вытащил из кармана сигарету и вставил в рот.

Я полезла в сумочку. К сожалению, пачка была пуста, и я вдруг отчетливо вспомнила, как вчера все сигареты веером рассыпались по грязному полу электрички.

— Простите, мсье Грийо, но у меня, оказывается, закончились сигареты. Вы не угостите?

— Только «Житан», если вас устроит.

— Хорошо.

По-прежнему не оборачиваясь, он протянул пачку, щелкнул зажигалкой, мы закурили и выехали на шоссе.

— Где вы живете?

— На улице Буасонад, это между бульваром Распай и Монпарнасом.

— Далековато. — И опять замолчал.

Его настроение начинало действовать мне на нервы.

— Слушайте, мсье Грийо, если вам не хочется так далеко ехать, не нужно. Я не просила вас везти меня. Вы сами предложили.

Он не реагировал.

— Я вполне в состоянии добраться сама. Проголосую, и подвезет кто-нибудь. — Я понимала, что провоцирую его на ссору, но удержать себя не могла, да и не хотела. Кто он такой? Почему я должна безропотно сидеть в его машине и терпеть его плохое настроение? — У меня есть деньги.

— Ну и что? У меня тоже есть.

— Так много, что вы устроили целый спектакль, когда я попыталась четно расплатиться за услуги?

— Вам никто не оказывал никаких услуг.

— И сейчас?

— И сейчас.

— Но вы же везете меня в своей машине, расходуете свой бензин.

— Это мое дело. Я хочу вам помочь.

— Но я вас не просила! Я никого не просила помогать мне!

— Просить бессмысленно. Никто не поможет, если сам не захочет помочь.

— А вы хотите?

— Да.

— Вы уверены, что хотите именно помочь, а не чего-то еще?

— Вы опять про деньги?

— Нет.

— Слушайте. — Впервые за всю поездку он посмотрел на меня. Темно-серые глаза были очень грустными. — Вы все время пытаетесь уличить меня в том, что я мужчина. Я это и без вас знаю. Что в этом плохого?

— Дайте мне еще одну сигарету.

— А вы не будете кашлять? Это же не ваш сорт.

— Не буду.

Он достал пачку и щелкнул зажигалкой.

— Все-таки укутайтесь пледом. Я же вижу, что вы дрожите.

Я не стала спорить и повернулась за пледом.

— Смотрите, там шотландцы! — вдруг сказал Клод.

— Где?

— Да вон два парня голосуют у обочины.

Впереди действительно виднелись две фигурки в развевающихся на ветру широких юбочках.

— Но юбки носят не только шотландцы. И с чего вы взяли, что они парни?

— Разве не видно?

— Девушки тоже бывают высокими, да и юбки не всегда говорят обо всем.

— Бросьте. Это мальчишки.

Мы поравнялись с голосовавшими. Это действительно были двое очень молодых парней в шотландских килтах. Клод распахнул заднюю дверцу.

— Садитесь, ребята. Продрогли, небось?

Парни бурно заговорили, размахивая руками, но в машину не полезли. Клод растерянно посмотрел на меня, потом на них.

— Вы чего, правда, из Шотландии?

Парни опять залопотали.

— Из Эдинбурга, — сказала я. — Но я плохо знаю английский.

— Из Эдинбурга? — радостно уточнил у парней Клод, те не менее радостно закивали и снова заговорили о чем-то.

— Им нужно на Монмартр, — поняла я. — Но их никто не хочет везти. У них нет денег.

— Так пускай садятся. Отвезем на Монмартр. — Клод поманил парней, приглашая в машину. — Все равно по дороге.

Я не стала возражать, что это приличный круг по Парижу. Если Клоду нравится заниматься благотворительностью, пусть. Иначе мы опять начнем ссориться.

Тем временем шотландские мальчишки забрались на заднее сиденье и прижались друг к другу, как котята. Они были вряд ли старше моего сына. Я отдала им плед и попросила говорить помедленнее.

— О'кей, мэм, и спасибо, — поблагодарил тот, у которого пробивались робкие усишки. — Я — Шон, а он — Боб.

— Я Клод, — представился Клод, — а мадам зовут Клер.

— Клер?! — обрадовался Боб. — Мою маму тоже зовут Клер!

— А моего сына зовут Жан-Поль, — зачем-то сообщила я.

— А у меня сестра Мари и брат Чарльз, — сказал Боб.

— А мою маму зовут Энн, — поддержал беседу Шон.

— А мою — Флоринда, — произнес Клод.

Это произвело впечатление.

— Клер, спросите их, как шотландцы попали в наши края?

Потребовались определенные усилия для понимания как моего жуткого, так и довольно специфического английского наших пассажиров. Сюжет же оказался довольно банальным.

Шон и Боб — музыканты и вчера впервые в жизни оказались в Париже. Благодаря туннелю под Ла-Маншем они приехали в Париж на автобусе со всем музыкальным коллективом чуть ли не прямо из своего Эдинбурга для участия в фестивале фольклорной музыки и сразу же отправились на сцену. Затем выступали другие группы, а зрители и участники танцевали и знакомились. Таким образом Боб и Шон познакомились с юными парижскими «бьютифул леди», которые посоветовали им не ехать со своими земляками в гостиницу, а провести свободное время с юными «бьютифул леди» так, «как это принято в Париже». Шон не хотел ударить лицом в грязь перед Бобом, а Боб — перед Шоном.

Короче говоря, шотландские «плейбои» уселись в машину юных «бьютифул леди», которые завезли их невесть куда, где они провели какое-то время так, «как принято в Париже». Как именно, вспомнить не мог ни один. Но самое ужасное заключалось в том, что проснулись они «в чистом поле» и с вывернутыми карманами. И, если бы не «добрые мистер и миссис Клод», неизвестно чем могла закончиться вся эта история, но теперь Шон и Боб надеются, что «добрые мистер и миссис Клод» отвезут их на Монмартр, а уж там-то они обязательно разыщут своих, потому что сегодня ансамбль Шона и Боба выступает снова.