Девушка в зеркале - Сесилия Ахерн

Герман оторопел, ослабил хватку, и Эмбер удалось вырваться. Она тотчас принялась растирать руку. Слова не шли ему на ум, ведь он был так уверен!

— Это Герман Бэнкс, — наконец проговорил он с непонятно откуда взявшейся твердостью. — Я решил, что Эмбер разговаривает с кем-то из родственников, и решил пошутить. Приношу свои извинения. Насколько я понимаю, она рассказала вам о неприятности, случившейся сегодня утром?

— Вы имеете в виду часы?

— Да.

— Конечно. Мы как раз это и обсуждали.

— С кем вы порекомендовали бы нам связаться?

— Я немедленно сообщу представителям местной власти. Я их знаю, они живут неподалеку.

— Хорошо. Благодарю вас.

Когда он положил трубку, Эмбер как раз выходила из ванной на первом этаже. Она выглядела подавленной, украдкой потирала запястье, глаза у нее покраснели.

Герман хотел извиниться, только не знал, как это сделать, и вспомнил о своей ревности, о приступах гнева и о причинах. Она сама виновата — вывела его из себя, спровоцировала, он не мог вести себя иначе, и пусть теперь привыкает к последствиям своей измены.

— Она обещала кого-то прислать, — коротко пояснил он и положил трубку.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — хриплым шепотом спросила она.

— А почему нет? — удивился Герман.

— Тебя не удивляет, что вор проник в наш дом, чтобы взять только часы? Не телевизоры, не картины, не бриллианты… Ведь ему понадобилось подниматься на третий этаж, чтобы украсть эти часы, которые я только что тебе подарила, а ты, едва взглянув, засунул в ящик стола. Неужели ты не понимаешь, что здесь нечисто, Герман?

Ему не понравилось, как она на него смотрит и как с ним разговаривает.

— Смени тон, — тихо и угрожающе велел он. — На что, черт побери, ты намекаешь?

— Да ни на что я не намекаю! — воскликнула Эмбер. — И не больше тебя понимаю, что происходит! — крикнула она еще громче.

Длинный пронзительный звонок прервал их спор, и лишь тогда до Германа дошло, что они кричат. Эмбер бросилась обратно в ванную, а Герман открыл дверь. В лицо ему ударил злой ветер. На пороге стояла женщина лет сорока, под пуховиком «Норд фейс» круглился большой живот.

— Чем могу помочь?

— Надеюсь, что это я могу вам помочь, — сказала она с улыбкой, вынимая руки из карманов и согревая их дыханием.

— Я ничего не покупаю, — отрезал он и собрался закрыть дверь.

— А я ничего и не продаю. Нельзя повесить ценник на охрану законности, мистер Бэнкс, — весело возразила она, и он снова распахнул дверь.

— Простите?

Она протянула руку:

— Старший инспектор уголовного розыска Барри. Мне позвонила Хэтти Браун и сообщила о краже в вашем доме. Мой сержант там паркуется. Он пока не вполне освоил парковку задним ходом. — Она указала большим пальцем себе за плечо, и только теперь он заметил молодого человека в костюме, выбиравшегося из машины.

— Проходите. — Он пожал ей руку и сделал шаг назад, пропуская ее и сержанта, который бегом догнал Барри и переступил порог, едва кивнув Герману.

— Какой у вас красивый дом! — заметила инспектор Барри, оглядываясь. — Я никогда здесь не бывала, даже в музее. Я не большой любитель чтения, ничего длиннее сводки преступлений мне, пожалуй, не осилить. Добрый доклад судмедэксперта на сон грядущий — что может быть лучше, а, Максвелл? — Она прищелкнула языком и обернулась к сержанту. — И все-таки мне кажется, здесь стало гораздо приятнее, чем раньше. Ой, извините, я вас не представила. Мистер Бэнкс, это Максвелл, наш стажер. Он целый день ездит со мной, чтобы понять, хочется ему стать полицейским или нет.

— Я сержант Джонс, — сказал Максвелл, протягивая руку Герману и стараясь не обращать внимания на колкости коллеги.

— Пожалуйста, идите за мной, — пригласил Герман, все еще слегка ошеломленный неожиданным появлением полицейских. Интересно, слышала ли Барри, как они с Эмбер ссорятся? Наверное — ведь она стояла за дверью. Но если даже и так, виду она не подала.

Он провел их в гостиную и знаком пригласил садиться, но инспектор Барри принялась шагать по комнате, трогая вещи, нахваливая его вкус и высказывая предположения относительно их цены.

Когда вошла Эмбер, Герман заметил, что она изо всех сил старается держать себя в руках, хотя только что плакала.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась она, взглянув поочередно на каждого из гостей.

— Вы, должно быть, хозяйка дома. А я инспектор Барри. — Они обменялись рукопожатием, но Эмбер, поморщившись, быстро опустила руку и снова потерла запястье. — А это Максвелл, мой оруженосец.

— Сержант Джонс, — сухо представился тот и тоже пожал руку Эмбер, не вставая с дивана.

— Вы инспектор уголовного розыска? — переспросила Эмбер удивленно.

— Не ожидали увидеть женщину, да? Нас в уголовном розыске всего несколько человек, и мы страшно гордимся, глядя на Хелен Миррен, которая представляет нас в «Главном подозреваемом». Хотя, конечно, действительность в фильме сильно приукрашена. Такие стройные бедра, как у нее, у меня были разве что в школе… А вот этот парень, — взъерошила она Максвеллу волосы, — когда-нибудь сменит меня. Однажды все это будет твое, Макс. — Инспектор Барри устроилась рядом с ним на диване.

— А вам разве… положено выезжать на такие вызовы? Может, к нам и забрался вор, но вы ведь обычно расследуете другие преступления..

— Убийства? Верно, — вздохнула она. — Просто представился случай познакомиться с новыми соседями, оставить вам свою визитку. — Вот, пожалуйста. — Перебрав визитные карточки, она вытащила одну вместе с палочкой от леденца и вручила ее Эмбер.

— Мы были в этом районе, — объяснил Максвелл, — потому что сегодня утром ей надо было к гинекологу, и я ее повез.

Инспектор Барри поджала губы и стянула пуховик. Эмбер заметила ее большой живот и в замешательстве произнесла:

— Поздравляю.

— А! — отмахнулась та, — после третьего не поздравляют.

— А у вас трое?

— Пятеро.

— Боже, как вы все успеваете?

— Очень просто. Я отличный сыщик, но ужасная мать, — сказала инспектор с улыбкой. — К несчастью для моих детей и к счастью для вас. Итак, чем мы можем вам помочь? — Она взглянула на Германа. — Ваша жена сказала, что у вас, возможно, побывал вор.

Герман с раздражением покосился на Эмбер, которая все массировала запястье.

— Моя жена ошибается. У нас точно побывал вор, потому что исчезли часы.

— Понятно. — Инспектор Барри взглянула на Эмбер, а Герман молился про себя, чтобы жена прекратила растирать руку и подняла голову. — И где находились часы?

— На третьем этаже в моем кабинете, где я пишу.