Только (не) рабочие отношения - Ева Морис

Сестра сидела напротив и даже не поднимала головы от тарелки, а мне кусок в горло не лез. Еще немного и начнутся страшные вопросы.

— Аня, что не так? — Аля все же заметила мою заторможенность и отложила ложку. — У тебя глаза как у набедокурившего щеночка. Что ты натворила? Влезла в секту?

Ага. Ту, где вещи задаром раздают.

— Почему ты сразу с плохого начинаешь? Нет. Я устроилась в престижную компанию, как и хотела.

Демонстративно отодвинув от себя тарелку, я сложила руки на груди.

— Неужели, — скепсис сестры можно было черпать ложками. — У стажеров теперь есть дорогущая униформа? Напомни, что там за компания, чувствую, мне тоже там поработать надо.

— Аля! Я правда устроилась на работу!

— Тогда почему глаза такие виноватые? — грубо спросила она. — Выкладывай. Не юли.

Нет, она определенно решила взять на себя роль нашей мамы!

Я фыркнула, потянувшись к чашке с чаем, и обхватила горячие стенки руками.

Наверное, я могла соврать Але. Сказать, что одежда нужна для работы. Но не в том смысле, который вкладывает она. А... Например, пофоткать. Я же шла в рекламный отдел. Можно было сказать, что нужно померить и сфотографировать одежду. Наговорить про сочетание цветов и моделей, но... Но врать я не любила и не хотела.

— Аль, я устроилась на должность секретаря, — призналась я, не поднимая головы.

Сестра — это не мама, конечно, но чувствую сейчас…

— На должность любовницы?!

Она громко хлопнула ладонью по столу.

— Ты для этого училась на отлично? Для этого поехала в столицу? Боже, да ты именно для этого одолжила мой лучший костюм!

— Аль, это не так! — я в испуге подняла на нее глаза, но она даже не стала меня слушать.

— Знала я, что столица развращает, но не так же быстро! Не мою маленькую сестренку!..

— Альбина, да послушай, это просто должность секретарши!

— Да неужели? Откуда у тебя в таком случае куча брендовой одежды?

Я на секунду прикусила язык, но повторила слова Ярослава Львовича:

— Я лицо фирмы...

— Ты лицо, которое хотят завалить на диванчик! Господи, какая же ты еще наивная дурочка!

Аля закрыла лицо руками, простонав что-то нечленораздельное. А мне стало жутко обидно.

— Ты ничего не понимаешь, — упрямо и тихо возразила я. — Мой начальник — приличный человек.

— Ему пятьдесят, и он давно и надежно женат? — горько уточнила Аля. — Дурочка доверчивая...

— Да прекрати меня оскорблять! — теперь уже я стукнула ладонью по столешнице и тут же ойкнула от боли. — Ему тридцать, он не женат. И он сразу сказал, что его интересуют только рабочие отношения!

«Сразу после того, как я приняла душ в его ванной», — крутилось у меня в голове, но я же не самоубийца, чтобы говорить это вслух.

— И после этого ты, Ань, обижаешься, когда я называю тебя наивной? — подперев рукой голову, насмешливо произнесла сестра. — Во всяком случае, я рада, что страшного, судя по тому, как ты его защищаешь, еще не произошло. Ничего. Завтра уволишься и забудем обо всем.

Я хватанула ртом воздух.

Что значит «уволишься»? Что значит «забудем»?

— Ты меня прости, Аль, но я точно помню, что в моем паспорте указано, что мне двадцать. Я совершеннолетняя и сама буду принимать решение.

Поджав губы, я вцепилась в несчастную кружку. Что еще за новости? Что за приказы?

Аля медленно и шумно выдохнула, подняв голову к потолку, и начала говорить, как с неразумной:

— Аня, тебе только по паспорту двадцать, а по характеру и разумности — все десять. Неужели так сложно понять: я на твоей стороне. Я желаю тебе добра.

— Заставляя мне уволится?!

— Да! Что ты знаешь о своем начальнике? Ты знаешь, насколько он честный человек? Разве он уже не попытался тебя «обязать» работать на себя, всучив целый мешок дорогущей одежды?

— Аля, перестань!

— Он уже вел себя с тобой двусмысленно?

Я покраснела, вспоминая некоторые моменты нашего общения, что, разумеется, не прошло мимо сестры.

— Ну конечно! Знаешь почему?.. Ох, глупая! Ты понимаешь, кому вот так спокойно дарят дорогие вещи?

— Аля, прекрати!

Я чувствовала, как щеки начинают пылать. Было стыдно даже слушать ее слова, не то что отвечать.

— Ты будешь цеплялся за эту работу, а он будет заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

— Да может я захочу это делать! — крикнула я, только чтобы она замолчала.

— Что?

Она и правда замолчала.

Растерянно и недоверчиво смотрела на меня, а в ее глазах будто начинало появляться презрение.

Это было обидно.

Вот так просто, зная меня всю жизнь, только по решению устроиться секретарем, она сделала выводы и разочаровалась во мне.

Я выдохнула, сжимая кулаки, и встала. Хватит.

— Да, Альбина. Я хочу делать то, для чего устроилась в крупную компанию. Хочу честно выполнять свои обязанности и зарабатывать на обучение. Да, я хотела, чтобы стаж по моему профилю уже шел, пусть и числилась бы я стажером. Но так даже лучше. Я не знаю, в каком мире ты живешь и какие истории с секретаршами знаешь, но я общалась со своим начальником и доверяю ему.

Она усмехнулась, покачав головой, но я не дала ей продолжить.

— И да, я уверена, что, если вдруг наши отношения выйдут за рамки рабочих (что крайне маловероятно!), это будет по обоюдному согласию.

Я замолчала, переводя дух, и замерла, глядя на Алю сверху вниз. Поймет?

Она улыбнулась, скрестив руки на груди, и уточнила:

— Ты закончила?

— Да...

— Это хорошо, — она кивнула, тоже вставая. — В моем доме ты будешь жить по моим правилам. Никаких секретарш. Не нравится — уезжай обратно к родителям. И подумай трижды: для этого ли ты так стремилась уехать из нашего захолустья? Сколько ты уговаривала родителей тебя отпустить? И ведь вернешься к ним через неделю. Думаешь, я промолчу о причине, по которой не захотела жить с тобой под одной крышей?

— Конечно, нет, — ответила я, чувствуя комок в горле, и в сердцах добавила. — Как была ябедой, так и осталась.

— И после этого ты называешь себя взрослой? — сестра покачала головой. — Может хоть угроза, что родители узнают о твоем желании стать любовницей, не даст тебе совершить ошибку.

Я сжала