Улыбнись мне, Артур Эдинброг - Антонина Крейн

— Хтыщ! — сказала я, имитируя звук хлыста. А потом фыркнула и отвернулась.

Передо мной снова воссияла неизбежная она.

Клетка.

Огромная. Под неё выделили добрую треть покоев. Железные прутья чуть светятся — тоже магия? Внутри — какая-то непонятная фигня типа матраса с бортиками, ассортимент мисочек и гора мячиков. Большие котики тоже любят играть.

— Ну что ж… Капец! — заключила я по итогу осмотра. Потом решительно направилась обратно в коридор: — Я тогда в лазарете посплю, спасибо.

— Ты не можешь, — Артур покачал головой.

— Ещё как могу.

— Ты не переживёшь эту ночь, если меня не будет рядом.

Моя рука застыла на дверной ручке.

— Почему?

— Таковы последствия ритуала.

— О’кей, — флегматично отозвалась я. — Тогда вместе идём в лазарет, на соседние койки.

— Тоже не вариант, — Артур туго сплёл руки на груди. — Сегодня ночью тебя ждёт что-то вроде ломки. Адаптации. Та моя сила, что уже находится в тебе, пробудится и потребует выхода. Ты будешь как лунатик: сознание спит, а тело действует. До утра я должен быть рядом и. — он нахмурился. — И подпитывать тебя. Мы называем это правом первой ночи.

Я аж поперхнулась от такого названия.

— Это единственный случай, когда фамильяр получает доступ к хозяйской магии, а не наоборот. Маленькое лакомство для зверя. Обычно животные просто спят и во сне бессистемно рассылают вокруг энергетические волны, а хозяин сидит рядом и даёт им силу на эту блажь. Если не даст — животное истощит само себя… Поэтому первую ночь фамильяры проводят в защищённых магических вольерах. А хозяева охраняют их снаружи.

— То есть сегодня я буду спать и что-то там колдовать, а ты будешь на меня пялиться?

— Конечно. И дарить тебе свою силу, — поморщился он.

Я помолчала. Потом со вздохом потёрла глаза.

— Так, Артур, а напомни, почему мы не можем разорвать нашу связь немедленно? Кажется, мы так и не дошли до этого принципиально важного вопроса в наших беседах?

— Не дошли. Разорвать связь мага и фамильяра может либо гибель фамильяра, либо — одно-един-ственное существо, которое живёт очень далеко от университета. Не меньше полутора месяцев пути в одну сторону. По опасной заброшенной местности, без дорог и селений. И никаких телепортов, естественно.

Я издала нечленораздельный печальный звук, мгновенно представив все прелести похода в подобных условиях.

— Но, — продолжил Ван Хофф Рассудительный, — это существо само прибудет в Форван после того, как закончатся экзамены. Поэтому дождаться его здесь — самый простой вариант. Вот и всё. Поэтому и конец июня. Завтра мы с тобой ещё обсудим детали нашего сотрудничества, но сегодняшнюю ночь тебе в любом случае придётся пережить. И да, если ты думаешь, что я в восторге от нашей ситуации, ты глубоко заблуждаешься.

На время своего монолога Артур взял со стойки тот хрустальный шар и зачем-то демонстративно крутил его в руках.

— Зачем ты его держишь? — вот что было первым моим вопросом в итоге.

Артур изогнул бровь:

— Это детектор лжи. Чтобы ты убедилась, что я говорю правду. У вас что, таких нет?

— Таких нет.

— Он бы помутнел, соври я. Лови!

Эдинброг кинул шар в меня. Я кое-как поймала его и дотошно проверила, высказав по очереди несколько разнообразных лживых и правдивых фраз. Всё было честно. Шар мутнел и светлел обратно.

Итак, Артур говорил правду. Значит, план Бориса с Чокнутой Землянкой не прокатит: какой смысл изображать юродивую, если так и так придётся ждать какое-то время?.. Уж лучше пребывать в адеквате.

Пусть и в клетке…

Я снова оглянулась на вольер, застонала и тихонечко, профилактически попробовала побиться головой об стену. Артур жёстко пресёк сие, оттащив меня от дорогой дубовой обшивки. Беспокоился он явно за неё, а не за мою черепушку.

Потом Эдинброг пальцем указал на одну из двух внутренних дверей.

— Там ванная. Иди туда. Можешь торчать там сколько угодно, но не меньше получаса.

— М-м-м. Не меньше?.

— Именно. Молодец. Твой слух в порядке.

— А твоя вежливость — нет. Почему это «не меньше»? Иначе я помешаю твоему драгоценному отдыху? Или что? — вскинулась я.

Он сузил глаза:

— Я планировал, что за это время слуги успеют поменять тигриную подстилку на нормальную постель. И принести тебе женскую одежду. И еду. И.

Он перечислил ещё какие-то мелочи. Мои брови удивлённо поползли вверх. О. Я погорячилась с отрицательными оценками.

— Но я отменю эти хлопоты, раз тебя устраивает нынешний уровень комфорта, — жёстко завершил Артур и недвусмысленно потянулся к колокольчику на стене.

— Нет! — Я быстро перехватила его за руку и крепко сжала её. — Пусть улучшают! Я только «за».

Студент внимательно посмотрел на мои бледные пальцы, стиснувшие его запястье. Выдержал паузу и. больно щёлкнул по ним. Так сгоняют муху.

— Пусть улучшают, — повторил он, соглашаясь, и вроде как даже улыбнулся уголком рта. Впервые за день.

Но мне стало вдруг так обидно от этого щелчка, что я лишь поджала губы, отступила в ванную и с грохотом захлопнула за собой дверь.

ЗА ТУЧЕВОЙ ДВЕРЬЮ

В ванной я позволила себе оторваться по полной программе.

Комната была отличная, на уровне отелей Four Seasons: длинная мраморная тумба с раковиной, отдельно стоящая купальня, панорамное окно, этажерка с пушистыми полотенцами и зеркало во всю стену. Даже фикус в горшке стоял.

Для меня стало огромной радостью то, что в мире Гало обнаружилось нормальное водоснабжение. Пожалуй, в списке моих приоритетов по уровню комфорта именно оно стоит на первом месте.

А так… Хм. Если найти способ не быть на роли животного… И не вляпываться в бои с Тварями. И отправить на землю пару писем с необходимыми объяснениями — раз уж у них здесь есть кафедра Межпространства: эдакие маги-добыватели, мелкое колдунское ворьё. То, может, я и не против провести тут несколько недель до конца июня?

Попаданство как отпуск? Необычно, рискованно, но приятно.

Пока наполнялась ванна, я подошла к окну и отдёрнула шторы. И ахнула. Мир снаружи оказался великолепен. Уже наступил поздний вечер, закат давно догорел, но небо над Форваном было полно звёзд, столь ярких, что даже диджитал-ху-дожники обычно стесняются рисовать их такими сочными. Незнакомые созвездия белели в синем бархате ночи, между ними элегантной вуалью плыла лёгкая дымка — как у нас вдоль Млечного Пути. Лун имелось целых три штуки: одна большая и две маленькие, катящиеся следом за ней, как дети за матерью.

Вдалеке частоколом поднялись горы. Их тёмные громады накалывали небеса скрежещуще-рваными пиками. Ещё ниже — загадочные массивы притихшего