Смотри, но не трогай - Татьяна Никандрова

– А теперь послушай меня, – отец повышает голос и сам визуально становится как-то выше. – Еще одно пренебрежительное слово в адрес Лизы или Леры – и ты крупно пожалеешь.

– О, отлично, ты опустился до угроз, – комментирую ядовито. – И что же ты сделаешь? Отберешь у меня тачку?

– Я не хочу этого делать. Надеюсь, ты меня не вынудишь, – отцу, в отличие от меня, не смешно. На его лице лишь суровая решимость. – Тимур, пожалуйста, сделай шаг мне навстречу. Я очень тебя прошу.

Ну надо же, даже волшебное слово «пожалуйста» в ход пошло. Не думал, что старик его знает.

– Я в упор не понимаю, зачем тебе это надо? – качаю головой.

– Я просто верю, что еще не все потеряно, – отвечает он.

Забавная фраза – не все потеряно. Приторная, пропитанная лживыми надеждами. Люди цепляются за нее, ожидая исправить неисправимое и починить то, что разбито вдребезги.

Я не верю в чудеса. Давно уже не верю. Но проблема в том, что просьба отца, по существу, таковой не является. У меня нет права выбора и права на отказ, потому что его власть над моей жизнью безгранична.Покабезгранична.

Я не идиот и прекрасно понимаю правила игры. Так что повторять дважды мне не нужно. Я подыграю.

– Хорошо. Но только до тех пор, пока не будет готово мое жилье, – соглашаюсь, бессильно скрипя зубами.

– Я так и сказал, – кивает. – А теперь давай спустимся и продолжим обед. Без эксцессов.

Он первый покидает кабинет, и я без энтузиазма плетусь за ним. Возвращаться к этим розовощеким горгульям жуть как не хочется, но в ближайшее время мне волей-неволей придется терпеть их тошнотворно кукольные физиономии. Папа же мечтает, чтобы мы стали семьей.

Семьей, блин. Ничего более абсурдного в жизни не слышал.

– О, что это у нас такое? – бодро интересуется старик, приблизившись к столу. – Выглядит аппетитно.

– Спагетти в сливочно-чесночном соусе, – рапортует блондинистая подлиза. –Попробуйте, Анвар Эльдарович. Уверена, вам понравится.

– С удовольствием, – отец садится. – Спасибо, Лера.

Блин. Как же она меня бесит. Мелкая, пучеглазая, и голос такой писклявый… Бр-р-р… Прям как лезвием по стеклу.

И как она вообще могла мне понравиться? Ума не приложу. Очевидно, причина в том, что я был пьян, а в клубе – темно.

– А ты, Тимур, будешь? – таращит на меня глазищи.

Только если ты не подсыпала туда яд, пигалица.

– Да, давай, – в словах я более сдержан, чем в мыслях. – Только немного.

Какое-то время Лера колдует над моей тарелкой, а потом ставит передо мной здоровенную порцию, которой могла бы наесться целая строительная бригада после тяжелого трудового дня.

– Макароны, – вздыхаю еле слышно. – Как оригинально.

– Что ты сказал? – сестрица, оказывается, не только глазастая, но и ушастая.

– Я говорю, супер. Углеводы рулят.

– Там и курица есть. Это белок, – умничает.

С трудом удерживаюсь, чтобы не воткнуть вилку в ее большой голубой глаз. А ведь так подмывает. Так подмывает!

Вторую половину обеда я прикидываюсь глухонемым. Почти не участвую в общем разговоре, а на адресованные мне вопросы отвечаю максимально односложно. Чем меньше контактов с гадюками, тем целее нервы.

Когда я Елизавета с дочуркой принимаются убирать со стола тарелки и разливать чай, я ссылаюсь на головную боль и по-быстрому валю в свою комнату. К слову, их макароны я так и не съел. Пощадил свой бедный желудок. Уверен, после пары ложек бледного Елизаветиного борща меня и так нехило скрутит.

Отец меня не останавливает и ничего не говорит. Он знает меру и опасается передавить. Это похвально, вот только его план под названием «счастливая семейка» обречен на неудачу. Я никогда не породнюсь с этими провинциальными ведьмами и никогда не проникнуть к ним симпатией.

Программа максимум – прожить пару месяцев под одной крышей и никого не придушить.

Но большее я, увы, не способен.

Глава 9

Лера

Сегодня первое сентября, и я жутко нервничаю. Встала пораньше и перемерила уже сотню нарядов. Белая блузка с юбкой в клетку? Слишком по-школьному. Черное платье с квадратным вырезом? Чересчур траурно. Обтягивающие джинсы и розовое худи? Как-то по-детски.

Я нахожусь на пороге новой студенческой жизни, и в эту жизнь мне хочется войти уверенной походкой от бедра. А для того, чтобы чувствовать себя неотразимой, нужно выглядеть соответствующе. У меня много красивой одежды, но сейчас процесс выбора идет как-то совсем уж туго. В голове сплошные сомнения.

Поочередной надеваю наиболее понравившиеся прикиды и, сфотографировав себя в зеркале, отправляю снимки своей лучшей подруге, Ваське Солнцевой. Спрашиваю, что лучше надеть, и прикрепляю к сообщению армию паникующих смайликов. Подруга, конечно, не великий эксперт в сфере моды, но человек хороший: если не поможет, так хоть морально поддержит.

Ответное сообщение прилетает мгновенно: «Только не фиолетовый сарафан!!!»

Так, понятно, сарафан отметаем. А что тогда?

Переписываюсь с Солнцевой четверть часа, и в итоге мы с ней сходимся во мнении, что лучше всего будет облачиться в светло-серое платье с белым воротничком. И стильно, и фигуру подчеркивает, и случаю соответствует.

Прощаюсь с подругой и откладываю телефон в сторону. Теперь, когда наряд выбран, нужно привести себя в порядок: душ, укладка, макияж. Выхожу в коридор и неспешно бреду в ванную. Я живу в доме Алаевых уже почти две недели, но до сих пор неважно ориентируюсь в пространстве. Тут столько комнат! В некоторые из них я до сих пор не заглядывала. С одной стороны, любопытно, конечно, а с другой… Вдруг я увижу там то, что видеть не должна? Пока я не ощущаю себя здесь как дома. Скорее, как в гостях. Надеюсь, это временно.

Распахиваю дверь ванной комнаты и… Застываю как громом пораженная. Даже крошечные волоски на теле, по ощущениям, встают дыбом.

Передо моим взором – влажная широкая спина с проработанными трапециевидными мышцами, сужающаяся к талии, и упругие ягодицы. Совершенно! Совершенно голые!

Мамочки! Что здесь происходит?!

Открываю рот, чтобы вскрикнуть, но звук так и не срывается с губ. Я просто приросла к полу и в немом потрясении таращусь на Алаева младшего. Он стоит ко мне спиной, опершись руками на раковину, и через слегка запотевшее зеркало