Верность и соблазны - Эмилия Остен

– Как это «мы разорены»? – Леди Присцилла смотрела на Чаттема так, словно это он лично был виновен в тяжелом финансовом положении семьи Суэвернов.

– Я же предупреждал барона, что не следует вкладывать деньги в эти акции, – вздохнул управляющий, ничуть не смущенный этим взглядом, – он привык говорить правду и привык, что иногда люди сердятся, услышав ее. – Но барон не прислушался к моему совету.

– И как одно неудачное вложение привело к разорению? – возмутилась вдовствующая баронесса.

– Мама, – Анна отложила в сторону гроссбух, который просматривала, – Джексом слишком много тратил в Лондоне все эти годы. А потом… Он уже не в первый раз вкладывает деньги в рискованные предприятия. Да, пару раз ему повезло, удалось получить достаточно средств, чтобы рассчитаться с кредиторами. Но нельзя постоянно брать деньги – и ничего не вкладывать в имение. Арендаторы бедствуют, земля истощается. Джексом просто выжал из поместья все, что можно. Теперь пришла пора расплачиваться.

– Но… Почему ты говоришь об этом со мной? – возмутилась леди Присцилла. – Это должен решать Джексом.

– Мой брат снова укатил в Европу, как тебе известно, не слушая ни меня, ни Чаттема. И по-прежнему ничего не желает знать. Надеюсь, что к весне он вернется без очередных долгов. Пусть ему везет в картах, раз уж он не может не играть. – Анна твердо посмотрела на мать. – Прости, но спасать честь семьи придется нам с тобой.

– Каким образом? – Леди Присцилла предпочла не реагировать на горечь в голосе дочери, когда та говорила о брате и его расточительных привычках.

– Нам придется сдать в аренду лондонский дом и не выезжать пару лет в столицу…

– Но…

– Иначе, мама, кредиторы нас задушат. Всем станет известно, что мы разорены. И еще…

– Есть что-то еще? – страдальчески поморщилась леди Присцилла.

– Чтобы расплатиться с долгами и обновить поместье так, чтобы оно снова начало приносить доход, нам понадобятся деньги.

– Но где нам их взять?

– Нам придется воспользоваться твоим вдовьим капиталом и моим наследством, – озвучила давно назревавшее решение Анна. Этот выход она обдумывала не день и не два и понимала, что другого у нее нет. Просто нет. Разве что приедет добрая фея в золотой карете и одарит семью Суэверн щедрыми дарами. Впрочем, Джексом способен промотать даже волшебное золото фей.

Леди Присцилла выглядела ошеломленной.

– Но… мой капитал…

– И, мама, подумай вот еще о чем. Если Джексом продолжит в таком же духе, то вскоре мы снова окажемся без единого пенни. Он должен покончить с разгульной холостяцкой жизнью и жениться на богатой наследнице. И чем она будет богаче, тем лучше. – Анна захлопнула гроссбух. – И учти, любое приданое тоже можно растратить.

– Но, может быть, пусть Джексом женится – и нам не придется тратить мой вдовий капитал? – с надеждой предложила матушка. Однако и на это у Анны был готов ответ:

– Если станет известно о нашем бедственном положении, никто не отдаст дочь за Джексома. Он и так не слишком завидный жених, слишком хорошо весь свет знает его нрав и его нравственность, вернее, ее отсутствие, если еще окажется, что он беден, то с мыслями о хорошей партии придется распрощаться.

– Я напишу ему. – Леди Присцилла задумчиво потрогала медальон, украшавший ее все еще великолепное декольте. – А что насчет тебя? Ты сама не желаешь наконец-то выйти замуж за богатого графа?

Анна не дрогнула. За прошедшие годы она тысячу раз слышала эти слова. Уже не больно.

– Мама, мне уже двадцать восемь лет. Богатый граф не обратит на меня ни малейшего внимания. Прости.

Леди Присцилла пожала плечами и вышла из гостиной. Она тоже уже смирилась с тем, что дочь не выйдет замуж.