И только сердце знает - Джоанна Линдсей

— Я… я не думал, что вы так сильно задержитесь, миледи, и потом, он так ужасен. Настоящее чудовище! Никогда не видал более…

— Болван! Ты что же, собираешься мне сказать, что никто не оказал им радушного приема?

— Но я думал, что вы спуститесь вниз!..

— Идиот, разве я поднималась наверх? О! Было так много раненых, и им всем требовалась моя помощь, и немедленно! Я все еще не могу оправиться от того, что ты мне сказал… Оубер! Ты слишком прогневал меня, так что убирайся отсюда и не попадайся мне на глаза по крайней мере неделю! А сейчас сделай все-таки что-нибудь полезное и помоги мне взобраться по этой дурацкой лестнице. Я до смерти устала, а по твоей милости не могу даже прошмыгнуть тихонько в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Тео! Что ты стоишь как вкопанный?! И прекрати свой идиотский смех — помоги же мне! — Произнеся столь длинную речь, Рейна почувствовала, что не способна даже разозлиться, и в изнеможении опустилась на одну из ступеней.

— Но, миледи! Вы должны согласиться, что нам не часто приходилось видеть вас в таком дурном расположении духа. — Тео ухмыльнулся, помогая своей госпоже преодолеть последние ступени как никогда крутой лестницы и поддерживая ее с одной стороны, в то время как Оубер поддерживал с другой.

— Это было в новинку для вас и оказалось весьма поучительным зрелищем для нас. Ну что, можете вы теперь идти сами? — спросил Тео, когда они наконец-то преодолели подъем.

— Если ты еще хоть раз позволишь себе посмеяться надо мной, то окажешься в услужении на кухне! Сегодня ты слишком далеко зашел, к тому же я еще и не в настроении. Черт возьми, куда это запропастились все эти бездельники? — сказала она, оглядев почти пустой зал, лишь в дальнем конце которого у камина сидели несколько человек.

— Я же предупредил вас, что он безумно страшен! — негодующе огрызнулся Оубер.

— Насколько я помню, ты назвал его чудовищем. Неужели этот незнакомец действительно так перепугал моих людей, что они предпочли держаться от него подальше?

— Я не видел, как они уходили, ибо сам я исчез слишком стремительно. Но думаю, что они поступили очень правильно, спрятавшись от этого ненормального. Именно поэтому, леди Рейна, я и советую вам поторопиться.

— Ты полагаешь, что мне на самом деле есть чего бояться? — без тени юмора спросила Рейна.

— Да нет. Он просто хочет убедиться, что вы невредимы и находитесь в безопасности, и все. Он не поверил мне, когда я попытался убедить его, что с вами все в полном порядке. Думаю, он подозревает что-то неладное в том, что вы до сих пор не появились. И должен заметить, что чем дольше он ждет, тем раздраженнее становится.

— Ну хорошо. Беги вперед и скажи ему, что я нашлась. Я просто не могу торопиться, потому что это проклятое снаряжение вдруг стало тяжелым, как лошадь.

— О! Миледи! Прошу вас! Не посылайте меня. Он наверняка свернет мне шею еще прежде, чем я успею и рот открыть, если вас не будет рядом. Давайте уж пойдем вместе…

Рейна зябко повела плечами и неохотно вошла в зал в сопровождении своих защитников, которые, казалось, были испуганы гораздо больше ее самой. О! Как бы ей хотелось, чтобы вместо этих трусливых мальчишек рядом с ней находились ее верные подруги, которые хотя и были еще совсем детьми, придавали ей гораздо больше уверенности.

Поистине физическое состояние Рейны немногим отличалось от ее душевного смятения: она шла ссутулив плечи, тело ее невыносимо болело, будто именно оно, а не ворота замка, выдержало несметное количество ударов стенобитного орудия. К тому же тот раненый воин, что упал на нее, чуть было не раздавил ее хрупкую девичью фигурку, голова же Рейны невыносимо болела от пережитых страха, отчаяния…

Приблизившись к гостям, она сделала реверанс, приветствуя своего спасителя, хотя и не была уверена, что ей удастся подняться без посторонней помощи. Но это было уже совсем не важно, ибо в следующее мгновение Рейна была как пушинка поднята на высоту шести футов от пола.

— Мне надоели ваши извинения, задержки и тому подобные увертки, так что, если вы пришли сюда не для того, чтобы сказать, где находится хозяйка замка, можете считать себя покойником! — нетерпеливо прогремел Ранульф.

Рот Рейны от удивления открылся, но она не смогла произнести ни слова, ибо они как будто все застряли в ее глотке и не собирались появиться перед слушателями. Он так легко ее поднял, схватив за мужскую кольчугу чуть повыше ее груди своей огромных размеров рукой, которая продолжала все поднимать и поднимать Рейну вверх, пока лица их не оказались на одном уровне. Девушка бросила быстрый взгляд вниз и с некоторым облегчением отметила, что незнакомец не стоял ни на какой скамейке, которая в любой момент могла развалиться под его весом, а был самым обыкновенным великаном… Как там сказал о нем Оубер — «чудовище»? Пожалуй, он был прав.

Рейна с содроганием подумала, что этот человек невообразимо большой. Ей даже показалось, что ширина его плеч могла поспорить с его ростом. Вообще-то если это и было преувеличением, то небольшим, ибо Ранульф действительно был невероятно широк в груди и плечах, к тому же, находясь на такой высоте, Рейна видела лишь мощные плечи воина, а о размерах остальных членов его тела могла лишь смутно догадываться. Он был похож не на длинный тростник, как ей сначала показалось, а на огромного медведя, издающего свирепое рычание.

Но не одна она была так изумлена: оба юноши, Теодорик и Оубер, словно приросли к полу, безмолвные, с широко открытыми от ужаса глазами. О! Этот господин, это гигантское страшилище — такое определение подходило ему гораздо больше, — как посмел он так вести себя с их госпожой! Разговаривать с ней в таком тоне и… так схватить ее, точно она была куль с мукой! А когда он не получил вразумительного ответа, Ранульф еще и хорошенько встряхнул их перепуганную госпожу.

Наконец Оубер пришел в себя, но опять растерялся, осознав, что только он один и может прийти на помощь Рейне. Вместо того чтобы объяснить незнакомцу о произошедшей ошибке, он, этот пустоголовый болван, не нашел ничего лучше, как именно в этот момент проявить свою храбрость. Он ринулся сзади на великана, однако уже через мгновение был отброшен в сторону, как беззащитный маленький бельчонок. Зато Рейна ощутила всю силу раздражения Ранульфа, когда он еще сильнее тряхнул ее.

И вдруг Рейна услышала единственный спокойный голос, сухо Произнесший:

— Возможно, если ты поставишь его на ноги, то парень вспомнит, что у него еще пока есть язык.

Однако тут и Теодорик решил вмешаться, как-то вдруг вспомнив, что тоже умеет говорить:

— Это же леди Рейна, милорд, вы душите ее… Черт бы побрал этого идиота! Неужели он не мог сказать об атом в более деликатной форме? Великан был настолько поражен, что отпустил Рейну, просто разжал пальцы — и она с грохотом упала на пол у его ног.

…Они стояли вокруг нее, три огромных, ошеломленных рыцаря. Они были слишком поражены, чтобы двигаться или говорить, просто стояли, уставившись на нее с самым возмутительным любопытством. Если бы Рейна так сильно не ударилась, она наверняка разразилась бы громким хохотом, ибо это действительно было достойным завершением проклятого дня.