Милый дом - Тилли Коул

покачала головой при мысли о том, что все это принадлежало ей, а ведь она была всего лишь студенткой. Некоторые люди за всю жизнь не видели подобной роскоши – мой отец и бабушка вечно ютились в четырех маленьких комнатах. Я представила, сколько стоило проживание здесь. Эта мысль вывела меня из оцепенения, и я начала искать уборную, как и собиралась.

Я добралась до дальнего конца комнаты, когда с балкона раздалось отчетливое:

– Эл, это ты?

Я подпрыгнула на месте и схватилась за грудь, пытаясь унять отбивавшее чечетку сердце. В темную комнату вошел обладатель голоса, и я прислонилась к столбику кровати.

Роум.

Подняв глаза, я встретилась с ним взглядом. Роума явно озадачило мое присутствие.

– В эту комнату вход воспрещен, Мол, – довольно резко сказал он, делая глоток пива из коричневой бутылки.

Мол. Мне нравилось, как эта краткая форма моего имени звучала в его устах. Никто и никогда не называл меня Мол, но как только слово вылетело из его губ, мне захотелось подать заявление на смену имени.

Я нервно выпрямилась и покачала ключом в сиянии лунного света. От его неприветливости было тяжело дышать.

– Да, я знаю. Элли дала мне ключ, чтобы я воспользовалась ее уборной.

Облизнув губы и не проронив больше ни слова, он вернулся босиком на уединенную террасу балкона. Я проводила его взглядом и поспешила в туалет. Справив нужду, я уставилась в зеркало, пытаясь взять себя в руки.

Я позаимствовала у Элли расческу с туалетного столика, провела ею по своим вьющимся волосам и поправила резинку, которая удерживала копну каштановых кудрей. Заметив зубную пасту, нанесла немного на палец, провела им по зубам и, наконец, расправила свою помятую тогу, натянув ее на третьего размера грудь и одернув на округлой попе. К моему большому удовлетворению, татуировка на бедре была скрыта. В завершение, разгладив брови и пощипав пальцами щеки, я покинула безопасную уборную.

Я осторожно приоткрыла дверь и на цыпочках направилась к выходу. На полпути к двери Роум решительно крикнул:

– Мол?

Я застыла.

– Да?

– Хочешь посидеть здесь немного… со мной? – Его голос звучал напряженно, как будто спрашивая меня, он боролся со своим здравым смыслом. Что ж, нас таких двое. Я не была уверена, что доверяю ему… вообще.

– Мол?

– Да… Хорошо.

На балконе я обнаружила Роума, который сидел за столом в белом кресле и со скучающим видом смотрел через перила на лужайку сестринства.

Я поставила кресло напротив и наклонилась вниз, пытаясь разглядеть, что же его так увлекло. Казалось, Роум не замечал моего присутствия, но потом пододвинул ко мне бутылку «Будвайзера». Отхлебнув свое пиво, он низко сгорбился в кресле и задумался.

Я осмотрела балкон позади себя, отмечая яркие растения в горшках, а когда повернулась обратно к Роуму, встретила пронзительный взгляд его темно-карих глаз. Впервые с тех пор, как я согласилась составить ему компанию, он слегка улыбнулся своими полными губами. Я отхлебнула напиток, просто чтобы чем-то занять руки. Роум молчал, подперев голову рукой.

– Как давно ты носишь очки? – спросил он, очевидно, чтобы завязать разговор.

– Думаю, с трех лет. Ну, или примерно. У меня всегда было дурацкое зрение, – ответила я.

Он повернулся, снова тупо уставившись на народ внизу.

Когда с нижнего этажа раздался грохот от разбитой бутылки, Роум наклонился через перила, чтобы посмотреть.

– Там становится шумно, – буднично пробормотал он.

– Ага, рекомендую пройтись по коридорам. Создастся впечатление, что попал в бордель. Я и не подозревала, что студенческая жизнь может быть такой… активной.

Он тихо усмехнулся и поднял пиво в шутливом тосте.

– Добро пожаловать в студенческую жизнь.

Я улыбнулась и тоже подняла свою бутылку. А затем одним длинным глотком осушила половину, чтобы пережить партизанскую атаку нервов.

Я поставила бутылку на стол, и Ромео вскинул бровь.

– Люблю пиво, – неубедительно пояснила я.

– Заметно, – с прежней веселостью хмыкнул он.

Я покраснела и опустила подбородок на ладонь.

– Так почему ты здесь прячешься?

Роум ссутулил свои широкие плечи.

– Не в настроении сегодня.

Я издевательски ахнула.

– Звездный квотербек не хочет общаться с восторженной публикой?

Его настроение мгновенно сменилось с веселого на раздраженное, и он принялся отрывать этикетку с бутылки.

– Итак, это не заняло много времени. Кто тебе обо мне рассказал?

– Лекси и Касс.

– Кто?

– Мои соседки по комнате, они сказали мне… после того, как мы… Эм-м, после того как мы… ты знаешь…

– Целовались? – напрямик уточнил он без тени смущения.

Я уставилась на красный кафельный пол.

– Э-эм… ага.

– Так что же тебе обо мне рассказали?

– Что ты тот самый Ромео Принс, непревзойденный квотербек «Кримсон Вейв», что ты принц Уильям студенческого футбола и бла-блабла…

Он перестал ковырять этикетку и прикрыл рот тыльной стороной ладони, чтобы заглушить смех.

Я раздраженно поджала губы.

– Что?

– «Тайд».

– А?

– «Кримсон Тайд». Не «Вейв».

– Да без разницы. – Я пожала плечами, снисходительно отмахнувшись от его поправки.

– Эй, не стоит так говорить, здесь это большая разница. Это… все. Вопрос и жизни, и смерти. – Он вздохнул и снова принялся за этикетку.

– Ромео, значит, да? – сделав еще пару глотков, уточнила я.

От глаз цвета какао повеяло ледяным холодом.

– Роум.

Я мотнула головой, поигрывая бровями.

– Ах-ха! Точно Ромео. Я получила достоверную информацию.

Он нахмурился, его лицо окаменело.

– Никто меня так не называет, Мол.

– Точно так же, как никто не называет меня «Мол», – возразила я, сама поражаясь своей смелости.

Это помогло мне заработать удивленный взгляд.

– Туше́, Молли?.. – Он замолчал, ожидая, что я назову свою фамилию.

– Молли Шекспир.

Роум приблизился, плотно сжав губы.

– Что?

– Шекспир. Молли Шекспир.

Раздражение отлично читалось в его устрашающем выражении лица.

– Ты что, прикалываешься?

– Нет. Ромео, я Шекспир… родилась с такой фамилией и с ней и живу.

Он замер на мгновение, потом откинул голову назад и, держась за живот, громко рассмеялся. Его красная майка слегка приподнялась, демонстрируя полоску загорелого живота.

– Это не единственная странность в наших именах, – нервно добавила я.

– Неужели? Потому что с тех пор, как я встретил тебя сегодня, происходят сплошные странности. Я еще не совсем понимаю, что все это значит. – Он нахмурился и покачал головой.

– Что ж, советую купить билет в один конец в город чокнутых, дружище, потому что мое второе имя Джульетта, Ромео, – выдала я, постукивая пальцами по стеклянному столу.

Напиток Роума застыл в воздухе, а язык парня – между зубами.

– Ты серьезно?

– Да, мой отец посчитал, что это будет своего рода дань семейной фамилии.

Роум склонил голову набок, с любопытством меня изучая.

– Очень подходит.

– Да, иногда, правда,