Много шума из-за невесты - Элоиза Джеймс

УЖИН

За столом Тесс оказалась по левую сторону от герцога, а леди Клэрис уселась справа от него. Длинный стол сиял фарфором темно-бордового цвета с золотой каемкой и таким количеством столового серебра при каждом куверте, что каждая тарелка была как будто обнесена с трех сторон небольшим сверкающим забором. Свет свечей, отражаясь в серебре, отбрасывал блики на руки сидящих за столом людей.

Все ужины, которые до сих случались в жизни Тесс, обычно состояли самое большее из двух блюд, а когда папа был совсем намели, перечень блюд ограничивался ломтиком птичьего мяса. Но здесь блюда сменяли друг друга с ошеломляющей скоростью. Высокий слуга, у которого волосы были гладко зачесаны назад и убраны под колпак, с молниеносной быстротой забирал у нее тарелку и менял ее на другую, не давая ей возможности даже распробовать блюдо. Подали крошечные канапе с начинкой из цыпленка и лобстера, но не успела она доесть даже один из них, как тарелку убрали. Потом на короткое время появился черепаший суп, за которым последовал мясной пирог.

В бокалах искрилось шампанское. Тесс только читала о шампанском, но никогда раньше не видела. Лакей налил ей второй бокал. Напиток был восхитителен. Пузырьки воздуха лопались, покалывая язык и увеличивая удовольствие от выпитого. Тесс даже забыла о том, что она и сестры выглядят как черные вороны, слетевшиеся к столу.

— Мисс Эссекс, — обратился к ней опекун, когда леди Клэрис наконец переключила внимание на графа Мейна, — я искренне рад вашему прибытию в мой дом.

Тесс улыбнулась ему. Чувствовалось, что он немного устал, а его небрежная прическа мило контрастировала с безупречной элегантностью графа Мейна.

— Это нам повезло, что мы оказались здесь, ваша светлость, — сказала она.

— Говоря о везении, вы, конечно, преувеличиваете, потому что ко мне вас привела смерть вашего батюшки.

— Все это так, — ответила Тесс. — Однако папа перед смертью был прикован к постели, и думаю, ему сейчас лучше там, где он находится. Папа едва ли был бы доволен жизнью, лишившись возможности сесть на лошадь.

— Насколько я понимаю, лорд Брайдон просто не проснулся после травмы головы, — осторожно заметил герцог.

— Он приходил в сознание несколько раз, — объяснила Тесс, — но был не в состоянии двигаться. Останься он жив, но прикован к постели, он чувствовал бы себя несчастным.

— Да, это было бы слишком тяжело для человека его темперамента. Я отчетливо помню свою первую встречу с вашим батюшкой. В Ньюмаркете у него участвовала в скачках лошадь. Я был тогда еще юношей. Его жокей захромал, и ваш батюшка не долго думая вскочил в седло и поскакал сам.

— Нетрудно догадаться, что лошадь не выиграла, — улыбнулась Тесс, представив себе эту картину. Это было так похоже на папу: бравада, граничащая с глупостью.

— Правда. Лошадь проиграла. Он был слишком тяжел, чтобы она могла выиграть. Тем не менее он получил огромное удовольствие. Толпа ревела, желая ему победы.

— Увы, папа редко побеждал, — беспечно сказала Тесс, чувствуя, что шампанское несколько повлияло на ее сдержанность. — Мне даже стыдно, что он попросил вас быть нашим опекуном, ведь вы почти не знали нашу семью. Нельзя было взваливать на вас такое бремя, ваша светлость!

Но он лишь улыбнулся:

— Как я уже сказал, для меня это удовольствие. У меня нет семьи, кроме моего наследника, троюродного брата, от которого одни неприятности. — Он огляделся вокруг. — И я не планирую женитьбу. Так что этим домом и всем, что в нем есть, никто не пользуется, кроме меня. Поэтому я предпочитаю, чтобы было так, как сейчас.

Тесс окинула взглядом сестер, сидевших за столом, пытаясь посмотреть на все его глазами. Глаза Аннабел поблескивали: она наслаждалась флиртом с графом Мейном. Имоджин сияла счастьем: она то и дело останавливала взгляд на лице лорда Меитленда, потом отводила глаза. Тесс надеялась лишь, что леди Клэрис этого не замечает.

— Наверное, так выглядела столовая, когда были живы мои родители, — сказал герцог. — Боюсь, что я, сам того не сознавая, стал слишком одиноким человеком. Но должен признаться, очень рад, что мои подопечные уже могут участвовать в разговоре, а не только декламировать детские стишки.

— Почему… — начала было Тесс, но не договорила. Кажется, благовоспитанная английская леди не должна задавать вопросов слишком личного свойства? Но она должна была получить ответ на этот вопрос. — Почему вы сказали, что никогда не женитесь, ваша светлость? — спросила она. И тут ей показалось, что он, должно быть, догадался, что они обсуждали этот вопрос, и может решить, будто у нее есть какие-то планы на его счет. — Не подумайте, что я имею какой-то личный интерес, — торопливо добавила она.