Соврати меня - Яна Лари

– Ну и куда ты в ночь ломанулась? – догоняет меня Мир на ярко освещённой парковке клуба. – Без налички, зато на высоченных шпильках! Ноги до дома сотрёшь, полоумная.

– А ты меня с Исаевым не путай. Я в няньке не нуждаюсь, – язвительно бросаю, не оборачиваясь.

То, что следом кинулся последний, кто заинтересован в моём благополучии, говорит само за себя. В который раз за вечер мне выпала возможность убедиться, что в рейтинге ценностей любимого человека я стою далеко не на первом месте. Ревность не повод рубить с плеча, но Дима даже не потрудился разобраться.

Я не хотела этого. Умом точно нет! Он сам с упорством барана продолжает вбивать между нами своего драгоценного друга.

– Маш! Побегом ничего не решить. Вернись, втроём спокойно всё разрулим.

– В нашей компании третий явно лишний. Одному давно пора уйти. Развлекайтесь.

– И ты не передумаешь? А то вдруг я начну праздновать раньше времени?

– Смело доставай аккордеон, ты своего добился. И отвали уже, а? Ты мне омерзителен.

– А ты мне нравишься.

Вот теперь я оборачиваюсь. Рука срывается всего на долю секунды и звонко впечатывается в колючую скулу Арбатова.

– Не смей издеваться!

Ладонь печёт от силы удара, но облегчения эта вспышка гнева не приносит, как не приносит его и эхо моих шагов, отбивающих торопливый ритм в душной предгрозовой ночи. Одиночеству нет дела до личных антипатий, оно просто ищет утешения, порою даже в самых неподходящих людях. Только я Мирону в этом ни за что не признаюсь. А он не спросит. Какое дело кошке до мышкиных слёзок? Ни-ка-ко-го.

– Сначала дослушай, – Мир хватает меня за плечо и разворачивает к себе. – Ты мне правда нравишься. Когда не трёшься рядом с Димой.

– Вот и возвращайся к своему Диме, спаситель. Я не прошла экзамен, – вымучено улыбаюсь, заглядывая в обсидиановые омуты его глаз. – Да, возможно, я неопытна и идеализирую мужскую дружбу, но не до такой степени, чтобы оправдать твои домогательства симпатией. Ты ведь не просто так навязал мне эти грязные танцы. Решил сделать по-своему, сыграть на его гордости?

Мир не спешит ни отрицать, ни оправдываться. Да и какой в том смысл, в конце концов? Жалкая, униженная девушка ничем не сможет ему навредить. Я не вижу смысла продолжать наш разговор, поэтому пытаюсь стряхнуть его руку, но добиваюсь только усиления хватки и понуро опускаю голову, стараясь проглотить рвущуюся из горла душу. Если маленькими эти мальчики играли в солдатиков, то теперь им живых кукол подавай. Не буду я никого развлекать. Его в особенности.

– Маша, твою мать! Ну поплыл я, бабы давно не было, так бывает. Дима подошёл в самом конце и ничего криминального не видел. Уж поверь, напоказ я бы устроил шоу погорячее.

– Конечно, – усмехаюсь, едва сдерживаясь, дабы не плюнуть на носки его туфель. – Дима просто так накинулся, ведь танец со сводным братом весомая причина, чтобы оправдать любую грубость, так? Да мы до твоего приезда даже ни разу толком не ссорились!

– Какого чёрта я вообще оправдываюсь? Раз такая рассудительная, то обоснуй для начала свою ответку там, на танцполе. Это было "да", твёрдое и безоговорочное. Послушай, Дима в тебе уверен настолько, что готов дать мне зелёный свет на твоё соблазнение. А я абсолютно уверен, что соблазнять даже не придётся. Рассуди нас.

– Вы оба идиоты, здесь нечего рассуждать.

– И снова о себе ни слова...

Его ироничная усмешка промозглым холодом отзывается в груди. Непросто осуждать чужие поступки, когда у самой на рыльце пуха больше, чем съедено на самом деле кур.

– Ты мне никто, поэтому не жди откровений. Если добавить больше нечего, убери, пожалуйста, от меня свои руки. Я не собираюсь терпеть твои прикосновения, какими бы умелыми они ни были.

– Замётано, я только "за", – оставив в покое мои онемевшие плечи, Мир отступает на шаг назад. – Поехали, домой отвезу, а то ещё вляпаешься в приключения. Куда такой красивой в одиночестве пилить?

Он снисходительно кивает в сторону своей машины.

Я исполняю свою давнишнюю мечту – независимо показываю ему средний палец. Глаза в глаза, изумление против отчаянной удали. Стресс творит чудеса.

Ноги гудят от высоты шпилек, и всё равно соглашаться на совместную поездку нет никакого желания. Сумочка осталась в салоне Ниссана Исаева, в кармане лёгкой куртки только севший телефон, и ловить среди ночи попутку так себе перспектива. Всё вопит о поспешности моего отказа, но я даже одна в тёмной подворотне буду чувствовать себя в большей безопасности, чем наедине с Арбатовым.

– Прикрути капризы, паучонок, – с деланным весельем подмигивает он. – Дважды звать не буду.

– Вот и хорошо. Хватит лезть, куда не просят.

Засунув руки в карманы штанов, Мир пару секунд прожигает меня пристальным взглядом, от которого щёки начинает покалывать нестерпимым жаром. Нет, после сегодняшнего конфуза находиться с ним рядом, да ещё в тесном пространстве автомобиля выше моих сил. Не говоря больше ни слова, я направляюсь в сторону центрального сквера.

– Поверить не могу, что я это делаю, – бормочет Мир, пристраиваясь сбоку.

– Меня не нужно провожать. Дорогу знаю.

– А я домой иду. Не принимай всё на свой счёт, – резко отрезает он.

Я обречённо плетусь рядом, чувствуя благодарность за этот неожиданный жест поддержки, но не могу заставить себя открыть рот и поблагодарить его вслух. Потому что в упор не верю в байку про танец "не напоказ". Да, возможно, я как-то неправильно понимаю свои к Диме чувства, но между собой мы сами со временем разберёмся. Арбатову вмешиваться никто не давал права. Он мой сводный брат, а не кровный родственник, так что пусть придержит нравоучения при себе.

Дальнейший путь проходит в нервирующем молчании. Мир слишком быстро и размашисто шагает, а я уже на середине пути начинаю задыхаться от боли в боку. Каждый шаг, причиняя физические мучения, заставляет чувствовать себя всё более несчастной, но с моих губ не срывается ни единой жалобы. Просто потому что я отлично отдаю себе отчёт, насколько это Арбатову безразлично и почему он на самом деле со мной возится.