Правдивая история Золушки - Дора Коуст

– Не кипишуйте раньше времени, господин мэр. Дело у нас к вам неотложное, – взял слово Антан, отодвигая для меня стул.

– Так вчера же все вроде сделали? – удивился мэр, небезосновательно поглядывая на нас с опаской.

– Вы правы, – нарочито печально вздохнула я. – Но дело в том, что теперь мы хотим развестись.

Все!

Мэра можно было выносить!

Из мэрии мы выходили довольные собой, а главное – мэром. Господин мэр в очередной раз вынужденно вошел в наше положение и принял заявление, обещая провести его только завтрашним днем. Есть все-таки на свете добрые люди!

– Слушай, Антан. Я еще вчера спросить хотела: а что именно такое ты про нашего мэра знаешь? – вопросила я, благодарно кивнув мужчине за то, что он открыл передо мной дверь.

– Ничего, – оскалился этот шельмец, походя сейчас на белозубую акулу. – Совсем ничего, но в ближайшее время обязательно займусь этим вопросом.

И да, мне уже было очень жаль нашего мэра.

– С днем рождения! – налетела на меня ураганом Мариэн, вмиг закружив, словно в карусели.

– Хватит! Хватит! – смеялась я, пытаясь увернуться от ее поцелуев в щеки. – Ты меня задушить решила?

– Ни в коем разе! У нас для тебя, между прочим, подарок! – остановилась она, игриво прильнув к Антану.

– Это тебе от нас. – Перехватив бумажные пакеты с логотипом швейной мастерской, Антан протянул их мне, а я замерла неверяще.

За последние годы это был первый мой настоящий подарок, полученный от кого-то бескорыстно, просто так, а не взамен на услугу. Слезы навернулись непроизвольно, но я старалась сдержать их. Ровно до того момента, пока не заглянула внутрь объемных пакетов.

Там лежал костюм. Совсем простенький, без каких-либо излишеств, но новый – без единой заплатки, что так надоели мне за все это время. Темные брюки, белая рубашка и темный же китель. Новенькие сапоги из мягкой кожи и черный плащ. Этот подарок значил для меня так много, что и словами не передать.

– Спасибо, – растроганно прошептала я, прижимая к себе подарки.

– И чего нюни распустила? – усмехнулся Антан, а я не выдержала и обняла их, просто не имея возможности говорить. – Ну, все, все. Если хочешь, мы можем вместе с тобой на пристань прогуляться.

– Не нужно, – улыбнулась я, смахивая слезы радости. – Я Золуш, и эти паруса мне необходимо поднять самой.

К берегу я шла привычным маршрутом. Здоровалась с лавочниками и добропорядочными гражданами нашего городка. Сегодня я не совершала покупки, но на обратном пути собиралась как следует затариться снедью, ведь мне предстоял путь в столицу.

– Авелина, все в силе? – крикнул пекарь, выглядывая из булочной.

– Конечно! На моем корабле поплывем, дядюшка Грэг. К шести часам жду вас на пристани!

На моем корабле – так непривычно это говорить, но в то же время так тепло, что я не сдержала победную улыбку. «Неуловимый Странник» теперь действительно мой, и это грело душу не хуже будущих приключений. Так много собиралась сделать!

Адреналин клокотал в груди, разливался по венам вместе с кровью. Старалась вышагивать твердо, была полна решимости. Обновки придавали уверенности, а треуголка отца, как и его шпага, – наглости. Я Золуш, и этого у меня не отнять!

– Построиться в одну шеренгу! – выкрикнула я, по деревянному мостику ступив на корабль под десятком недоуменных взглядов.

Когда-то это двухмачтовое судно служило пиратской шхуной, а теперь перевозило контрабандные товары. Экипаж этого корабля уважали, поэтому пираты никогда не нападали на тех, кто еще несколько лет назад точно так же, как и они, бороздил морские просторы. Этим и пользовались уже много лет.

Меня не послушались. Заядлые моряки по-прежнему оставались на своих местах. Только замерли, прекратив свои занятия, но на меня все так же смотрели как на несмышленую девчонку, решившую поиграть в капитана.

Одним рывком достав из-за пояса полученный за помощь от оружейника несколько месяцев назад кремниевый пистолет, я сделала предупредительный выстрел в воздух и, придав голосу твердости и решимости, еще раз повторила:

– Экипаж, построиться в одну шеренгу!

Они забегали!

Я внутренне ликовала, наблюдая за тем, как экипаж неловко, непривычно выстраивается передо мной в одну шеренгу, но радости своей им не показывала. На лице моем не дрогнул ни единый мускул, пока я спокойно, даже не глядя, убирала тяжелый пистолет обратно.

– Приветствую вас на «Неуловимом Страннике», уважаемые, – громко обратилась я к мужчинам, что смотрели на меня с явным скепсисом. – Прошу принять к сведению, что со вчерашнего дня я официально являюсь владельцем и капитаном этого корабля. Семейство Мол на борт отныне пускать запрещено. «Черная Орхидея» сгорела, и заказы в этом городе мы больше не принимаем.

Послышался рокот возмущенных голосов, но я оборвала его одним жестом, выкинув вперед руку.

– Прежде чем мы продолжим, я хотела бы выставить на суд одно пренеприятнейшее происшествие. Вчера днем в «Черной Орхидее» Бессловесный Джо и Хитрый Энди предали меня, по указке Расти заперев на складе, чтобы там я дожидалась свадьбы с одним из моих сводных братцев. Эти люди лишены моего доверия, а потому немедленно должны покинуть флейт.

– Авелиночка… – заискивающе начал было Хитрый Энди.

Но я перебила его:

– Капитан Золуш, – сказала, как отрезала. – Решение капитана обсуждению не подлежит. Забирайте личные вещи и уходите. Вместе с предателями корабль могут покинуть и те, кто не видит во мне капитана. Я никого не держу.

Кроме предателей, никто не двинулся с места. Мы ждали их не дольше нескольких минут. Веселый Брен по моему приказу сопровождал их, чтобы они вдруг по старой памяти не причинили вред имуществу корабля – все-таки я прилюдно обвинила их в предательстве.

Бессловесный Джо оправдывал свое прозвище, не выронив ни звука, тогда как Хитрый Энди вовсю пытался надавить на жалость.

– Я все сказала. Жалование вам за этот месяц выплачено. Всего доброго.

Я собиралась с мыслями, пока мужчины сходили по деревянному трапу на берег. Понимала, что легко не будет. Я знала всех их с детства – с исчезновением мамы остались только самые преданные, но, видимо, время дает свое и многое забывается. В любом случае я буду капитаном, даже если лишусь всей команды.

– Теперь, когда здесь остались те, кому я могу доверять, мы обсудим наши следующие действия. К шести вечера флейт должен