Неверный муж моей подруги, часть 2 - Ашира Хаан

Она уже просто визжит в трубку, не обращая внимания на то, что немногочисленные посетители бара оборачиваются и шепчутся, глядя на нее. Я сижу, закрыв лицо рукой и чувствуя, как пылает моя кожа. Чей это стыд? Мой или ее?

Не знаю.

Не уверена, что я бы вела себя лучше в такой ситуации.

Хотя нет. Я бы Германа вообще убила бы, наверное.

Прямо кухонным ножом. Во сне.

Полина еще очень терпеливая, если просто орет на него, а не швыряет чугунной сковородкой каждый раз, как он что-то ей предъявляет.

Очень терпеливая Полина выключает телефон, отшвыривает его в сторону, так что он ударяется о бутылку и залпом допивает свой бокал.

А потом начинает плакать.

Ее просто прорывает — она рыдает, стирая свеженанесенную тушь салфетками, сморкается в них и сквозь всхлипы говорит, говорит, говорит…

— Я не понимаю! Не понимаю, Лан! Я его спрашиваю — она моложе меня, он говорит — да! Малолетку нашел? Пора менять одну по сорок на две по двадцать? Он только улыбается! Знаю я его, мой муж тот еще тролль! Она может быть младше меня на месяц, но он будет глумиться надо мной! У школы, говорит, караулил, искал помладше!

— Герман не такой…

— Такой! Лана! Такой! Он терпеть не может в людях глупость, и если я делаю что-то тупое, он меня может потом месяцами этим доставать! Однажды я перепутала и взяла австрийское вино, хотя он просил австралийское, я еще полгода слушала про то, что в австрийском аэропорту есть табличка, что здесь не водятся кенгуру! Он что угодно может простить, кроме глупости! А с тех пор, как я обо всем узнала, я творю полную ерунду, и его это бесит! Перепутала счет нашей няни со счетом электрика и послала ему денег в пять раз больше! Он вернул, но Герман узнал и бесился! Понимаешь? Как будто это хуже, чем то, что сделал он! Да я… Да я на все, что угодно теперь имею право, а он ведет себя так, будто виновата во всем только я!

— Будешь разводиться? — тихо спрашиваю я.

— Нет, — мотает Полина головой.

— Простишь?

— Нет.

— Тогда что?

— Не знаю! Ничего не знаю, Лан! Ничего! Мои родители развелись, я тебе говорила? Я была в пятом классе, мне начали сниться кошмары, я скатилась на двойки и осталась на второй год. Никто не знает, я же в шесть пошла в школу. Догнала потом. Но я Герману рассказывала, и он теперь, стоит заикнуться о разводе, спрашивает — хочешь, чтобы Маруся такое же пережила? Я не хочу!

— Будете жить как соседи? — я не поднимаю на нее глаза, только кручу бокал в пальцах, роняю, расплескивая вино, но подхватываю в последний момент.

— Не знаю.

— Марусе будет так лучше?

— Не знаю!

— Как бы ты хотела?

В этот момент я почти забываю, что именно я — одна из сторон треугольника и говорю с ней, как говорила бы с подругой, которой изменил муж. Не со мной.

— Меня терапевт тоже спрашивает, как бы я хотела, — говорит Полина неожиданно спокойно, глядя перед собой и собравшись, как перед боем. — Я говорю — отмотать время. На полгода назад, на год, на десять лет. Вернуть все как было. До того, как это случилось.

— Это невозможно.

— Вот и он говорит, что невозможно. А другие варианты меня не устраивают.

Мы долго молчим. Так долго, что люди в баре перестают поглядывать на нас с интересом. Спектакль окончен, здесь больше не будут показывать сумасшедших женщин, можно и своими делами заняться.

Я больше не смею задавать ей вопросов, а она, кажется, трезвеет и не хочет откровенничать.

— Все-таки я ужасная подруга, — говорит Полина спустя добрых десять минут тишины. — Хватит обсасывать мою убогую трагедию. Расскажи, как у тебя дела?

Хочется рассмеяться.

На языке пляшут горько-сладкие слова, которые кладет туда сам дьявол.

У меня тоже все плохо, Полин. Меня бросил твой муж, подарив несколько самых счастливых месяцев за всю мою жизнь.

Я подтягиваю к себе бутылку вина.