Да будет свет? - Оксана Недельская

Что «наоборот» — разумный внутренний голос не уточнил. Но ведь так и есть — странности в моей жизни начались с появлением этого мужчины…

Усилием воли отбросив неприятные мысли, я попробовала краешком глаза рассмотреть свет Адриана, но… не увидела ничего.

Вообще.

Как будто мой так называемый дар перестал работать. Пока стояли на перекрёстке, разглядывала прохожих, снующих по тротуару и пешеходным переходам — их «огоньки» на месте. Н-да, в копилку добавился ещё один вопрос.

В ресторане прошли в знакомую «Беседку». Адриан сделал заказ, но я так тряслась от волнения, что не услышала ни слова. Да ещё вспомнился наш первый вечер, и перед глазами разноцветным калейдоскопом завертелись кадры близости, отчего между ног стало горячо, а щёки вспыхнули от мучительного стыда.

Не знаю, заметил ли Адриан моё состояние, но виду не показал.

— Злата, вижу, у тебя накопились вопросы. Спрашивай. Я… постараюсь ответить.

Любезный тон, в чёрных глазах философская отстранённость. Ни страсти, ни даже капли интереса. Настроение, шатающееся подобно пьяному канатоходцу, рухнуло в пропасть. Мысли тоже прыснули в разные стороны, как тараканы с грязной кухни, которую внезапно осветили яркой лампочкой.

Может, положиться на интуицию?

— Скажи, где ты был всё это время?

Адриан усмехнулся, вопросительно подняв бровь. Ну да, звучит так, будто скандальная жена спрашивает отчёт у провинившегося муженька.

— Ты снился мне каждую ночь, — поспешно добавила, — Один и тот же сон — тебя мучили, и я… чувствовала твою боль, — в глазах Адриана промелькнуло искреннее удивление, — А пару дней назад сны закончились. Вот поэтому я и хотела узнать, где ты был?

Некоторое время мужчина изучал меня задумчивым взглядом.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, — наконец, сказал он, — Зато теперь я могу быть более откровенным, чем собирался вначале. Вопрос, нужно ли это тебе…

Он снова замолчал, но я уверенно кивнула.

— Эти две недели ты ежедневно давала мне передышку от боли, забирая на себя её часть, пока спала. Ты ослабила моё наказание.

Как ни странно, я догадывалась о чём-то подобном.

— Кто тебя наказал? Кто ты такой? — прошептала, — Скажи правду, в тот день ты не просто так пригласил меня в ресторан?

Не верю, чтобы он сам заинтересовался мной, наверняка есть какое-нибудь эзотерическое объяснение, особенно учитывая то, что случилось потом.

Адриан невесело усмехнулся.

— Надеюсь, ответ тебя устроит. Я из другой реальности, одной из реальностей света, которая иначе называется Аль. Я падший, то есть бывший ангел, а ныне временно демон-инкуб. Теперь догадываешься, почему я тебя пригласил?

Мамочки… Я вполне спокойно отнеслась бы к тому, что Адриан является каким-нибудь магом-волшебником, Гарри Поттером и Гэндальфом в одном лице. Но бывший ангел, ныне демон…

Боюсь, после таких признаний мои глаза грозили вылезти из орбит. Вопросы улетучились, осталась только звенящая пустота, в которой противнейшим голоском отчётливо прозвучали слова: «Ты рехнулась! Рехнулась ещё тогда, когда впервые потащилась в ресторан с незнакомым мужиком, а сейчас у тебя неконтролируемый бред!» И я была склонна согласиться с этим противным голосом, потому что ангел и демон в одном лице — это как-то слишком.

А инкуб… Инкуб… Кажется, это тот, кто совращает женщин. Господи! Это… это ужасно. Наверное, все эмоции были написаны у меня на лице, потому что Адриан молниеносно пересел на мой диван и взял за руку.

— Злата, спокойно. Хорошо, что ты узнала правду, во всяком случае, у тебя не будет иллюзий на мой счёт.

Адриан смотрел почти нежно, но теперь я понимала, что у него нет и не было чувств. Хотя иначе и быть не могло, ведь я вполне осознавала свою… непривлекательность. Но тогда почему он занялся именно мной? Или им всё равно с кем?

Тут меня прямо-таки скрутило от тоски, как от настоящей физической боли. Адриан, конечно, заметил моё состояние.

— Очевидно, я зря решил быть откровенным?

— Нет, нет, всё в порядке!

Стремясь заглушить тоску, которая шипящими змеями расползлась по венам, грозя заполонить собою всё вокруг, я залпом выпила стакан апельсинового сока, который Адриан тут же заботливо наполнил. Выпила и второй. Потихоньку начало отпускать — не иначе, сок заговорённый. Ха-ха три раза.

— Понимаешь, ангелы и демоны — это смахивает на какие-то религиозные штучки, а такого я вообще не ожидала.

Мой персональный инкуб усмехнулся.

— Местные религии не имеют к нам никакого отношения. И Бог — вовсе не бородастый старик, грозящий покарать за грехи.

— А кто?

Беседа с демоном о Боге — что может быть более сюрреалистичным?

— Бог — это чистая энергия света, иначе говоря, Аль, — серьёзно ответил Адриан, — Эта сила пронизывает весь мир, все реальности. Всё построено из света, в том числе материя. А человек — это проводник Аль, и чем лучше он проводит Аль, тем легче и спокойнее ему живётся. Ваша реальность — один из полигонов для несозревших душ. Чем лучше человек проводит свет, тем больше у него возможности перейти в одну из реальностей Аль после так называемой смерти.

— В смысле — так называемой?

— Потому что смерти нет, это условное понятие сброса тела и перехода в другие измерения. Например, в моей реальности проводится ритуал — Первая смерть и Возрождение. Ангел может сбросить тело и составить новое столько раз, сколько нужно, но самая Первая смерть даёт нам вспомнить о том, что смерти нет. Это большой праздник, Злата.

От подобных откровений голова шла кругом, даже мысль о том, что Адриан инкуб, погасла, перестала иметь значение.

— А как понять, провожу я свет или нет?

— Человек рождён, чтобы быть счастливым. Когда он счастлив, то светится, и это не аллегория, а чистая правда.

— Но постоянно быть счастливым не так-то просто.

Я вспомнила те моменты, когда бывало трудно чувствовать себя счастливой, поэтому вопрос выскочил сам собой.

Адриан тихо рассмеялся.

— Это очень просто. Хочешь быть счастливой — будь. И всё. На этот счёт есть замечательная притча.

И он начал вещать.

— Мастер Бахауддин всю свою жизнь был счастливым, улыбка никогда не сходила с его лица. Вся его жизнь была пропитана ароматом праздника! Даже умирая, он весело смеялся. Казалось, будто он наслаждается приходом смерти. Его ученики сидели вокруг, и один спросил:

— Почему вы смеётесь? Всю свою жизнь вы смеялись, и мы всё не решались спросить, как вам это удается? И вот сейчас, в последние минуты вы смеётесь! Что здесь смешного?

Старый Мастер ответил:

— Много лет назад я пришел к моему Мастеру молодым человеком, семнадцатилетним, но