Дочь от бывшего босса - Джесси Блэк

ГЛАВА 8

Руслан

Я везу коляску. С ребенком. По набережной. И это самое невероятное, что могло случиться со мной в этой рабочей поездке.

Алиса идет рядом и уже минут десять как не хмурится, а просто улыбается. И почему-то ее улыбка кажется мне такой знакомой, что я теряюсь. Как будто и ее, и эту крошку, что спит в коляске, я знаю уже очень давно. Но я вижу столько людей каждый день, что давно не заморачиваюсь, знаком ли я с кем или нет. И так знаю — скорее всего, знаком. Также и с Алисой. Вероятно, я уже видел ее за стойкой администратора раньше, если она работает в «Примавере». Я останавливался тут не один раз. Ее имя тоже вызвало у меня странное чувство дежавю, как будто я уже смеялся над тем, что она Руслановна. Не часто в своей жизни встречал девушек с таким отчеством, поэтому создавалась иллюзия, что они принадлежат мне.

— Алиса, а вы никогда не были в Москве?

— Хм… ну недолго, когда училась.

— Давно?

— Пару лет назад, — она будто не хочет об этом говорить.

И что такое «пару лет»? Два? Три? Получается, она только недавно была студенткой, ей нет и двадцати пяти.

— И работали там?

— Недолго и на не очень важной должности, — она кивает со скромной улыбкой, а мне и это кажется знакомым.

— В какой фирме?

— Да так, ерунда.

И снова ощущение, что она не хочет говорить, а я давить на нее не тороплюсь. Отвлекаюсь на малышку в коляске, мне видны только пухлые ножки в розовых сандаликах, и это кажется чертовски милым.

Слишком много эмоций за день, и если с тем, что по чудесному совпадению у малышки отчество Руслановна, я смирился быстро, то с тем, что видел ее первые шаги, не могу до сих пор. Я улыбаюсь, как идиот, когда вспоминаю, с каким гордым видом Алена Руслановна делала свои первые шаги прямо в мои руки.

Не знаю, жаль ли Алисе, что разделила этот важный момент с незнакомцем, но мне не жаль.

Ни разу.

И я не ухожу от них даже теперь — качу коляску, дышу морем. Поглядываю на Алису, которая нас опережает, иногда заглядывая под козырек, чтобы проверить Аленку.

— Ей точно удобно? — спрашиваю Алису, а та хмурит брови, и на секунду наши взгляды пересекаются.

Алиса неопределенно жмет плечами, видимо, не хочет прибедняться, но и врать не собирается. Вообще вся эта конструкция кажется какой-то хлипкой. Спинка опускается слишком резко, и девочка уже проснулась дважды, пока Алиса переводила ее в лежачее положение. А еще никакой амортизации и ужасные маленькие колесики, которые с трудом катятся по брусчатке. Коляска явно паршивая, и я мысленно уже заказываю что-то получше, но… нет. Нельзя лезть в чужую семью вот так с ноги.

И все равно это невероятно неправильно. Такая прекрасная милая девочка спит на какой-то доске, обтянутой дешевой тканью, а катит это орудие пыток хрупкая девушка, на вид не больше двадцати лет. И даже мне не просто толкать эту телегу, а ей каково?

— Нам нужно было купить две трости и одну двойную коляску, потому она не самая лучшая, зато очень компактная. Мне было бы негде хранить что-то большое.

— Вы с дочерью живете в общежитии? Там есть семейные комнаты?

— Нет, мы живем в комнате на двоих с моей подругой и ее сыном.

— А-а, тот мальчик. Артур, кажется.

— Да, Артур.

— Я сначала подумал, что у вас двойня.

— Это был бы кошмар. Я люблю Артура, он славный, но мне одной такого счастья было бы много. Быть может, в другой жизни я бы хотела много детей. Никогда не думала, что захочу, но после Аленки…

— Где ее отец?

— Его никогда не было с нами.

— Он вас бросил? Не поверю.

— Почему же?

— Аленка чудо какое-то, — сам не замечаю, как начинаю нести какую-то чушь, но я, кажется, влюбился в этого ребенка.

До нее у меня было совсем другое представление о детях. Они не вызывали ни умиления, ни радости. Не казались личностями, скорее, существами, живущими на инстинктах.

— Ну тогда ее еще не было. Точнее, она уже была, но он об этом еще не знал.

— Вы долго были вместе?

— Нет, совсем нет. Я была очень влюблена, а потом сильно обижена.

— Значит, он не знает, что у него есть дочь?

Я испытываю странную ревность, будто если отец Аленки никогда о ней не узнает, эта малышка может достаться мне, и я буду ее отцом. А что? У нее уже и отчество мое есть. И глаза, как у меня. И белые кудряшки ей очень к лицу. И пухлые ножки. Я определенно хочу детей, вот таких, как Аленка. От этой мысли и смешно, и грустно, но почему-то идти сейчас с коляской по набережной становится еще приятнее, будто это уже мой ребенок, которого я никому не отдам.

— Вы не устали? На улице жара, вы можете идти отдыхать или… работать.

— Работа. Черт!

Я смотрю на наручные часы и начинаю смеяться.

— Кажется, я опаздываю на совещание, ради которого приехал.

И Алиса как-то вмиг грустнеет. Быстро склоняется к коляске, чтобы поправить Аленку, а я жду, когда снова посмотрит на меня. Мне кажется, я слишком пристально разглядываю ее и скоро это будет казаться странным, но я не могу ничего поделать с собой. Она мне и знакома, и в тоже время нет, но она интересная. Красивые светлые волосы, такие гладкие, длинные, как из рекламы шампуня. Глаза голубые и просто огромные. Нет, я бы ни за что не забыл такие глаза, если бы видел Алису раньше.

У нее красивая фигура, она не тощая, есть на что посмотреть. На пляже я то и дело отвлекался на ее ноги и родинку у пупка на плоском животе. Очень красивая девушка, и выглядит действительно юной, ни за что бы не сказал, что у нее может быть дочь.

— Бегите скорее, — она улыбается мне из-за козырька, а потом вдруг хмурится и снова переводит на дочку взгляд.

— Что случилось?

— У нее температура.

Огибаю коляску и заглядываю внутрь.

— На солнце перегрелась?

У Аленки пересохли губы и совсем красные щеки.

— Нет, у нее еще утром слюни бежали ужасно. Это так на зубы всегда.

Осторожно протягиваю руку и трогаю лоб, он просто раскаленный, но Алиса не выглядит такой напуганной, каким себя чувствую я.

— Мы побежали домой, нужно сбивать жар. Хорошей работы.