Любовь на острие меча - Наталия Вячеславовна Арефьева

— Что это?

— Моя метка, — он приблизился и шепнул на ухо, — я найду тебя где угодно, Шевонн.

Я окликнула его через несколько шагов:

— Эй! Ты сказал, что тебе нужно не только это. Что еще?

— Это мы обсудим, когда ты наденешь мантию студента.

И ушел. Я снова посмотрела на запястье, но кожа была абсолютно чистая, метка исчезла, и что это была за бесовщина, я разглядеть не успела.

Во что же ты вляпалась, Шевонн?

Глава 6

Самым сложным было сообщить о своем отъезде маме. Я не могла рассказать ей правду, а придумать правдоподобную ложь, почему вдруг столичная академия магии предоставила мне место за несколько дней до начала занятий, не получалось. Да и нужно было чем-то подтвердить свои слова, но никаких документов у меня на руках не имелось.

Я даже не знала, правда ли попаду в академию. Почему я вообще так легко поверила совершенно незнакомому человеку? Конечно, выбор был невелик, учитывая метку на запястье. Я проверила, она действительно была. Нарисовала рядом руну, проявляющую любую магию, и метка вспыхнула на несколько мгновений. Я так и не разобрала, что там было нарисовано, но факт остается фактом: метка есть и проверять ее действие совсем не хотелось, а значит, придется играть по его правилам.

Я промучилась почти до вечера. Но всем моим метаниям и сомнениям пришел конец, когда из кабинета раздался громкий щелчок. Сработала магическая почта. Специально зачарованный маленький столик на высокой ножке работал просто: стоило лишь положить на него письмо или записку и четко произнести имя адресата. Ну, или просто адрес. Такие имелись в каждом доме, различались только внешним видом и возможностями — некоторые почтовые столики могли переносить даже крупные посылки. С учетом, что у принимающей стороны стоит такой же.

Пожалуй, это одна из немногих вещей, которые отец так и не смог вынести из дома, ведь столик был намертво приклеен к полу. С моей, разумеется, помощью.

Я вошла в кабинет и, подойдя к столику, негромко хмыкнула себе под нос. Это были документы, подтверждающие мое поступление в академию. И короткая, написанная сухим канцелярским языком записка с извинениями за ошибку, допущенную при зачислении, подписанная секретарем ректора.

Что ж, по крайней мере, не нужно ничего придумывать. Вот они, доказательства, у меня в руках. И от этого стало чуточку легче.

О том, что организовать бесплатное место в лучшей академии страны не то же самое, что разобраться с местными бандитами и за это Эйдан спросит с меня в три раза больше, я старалась не думать. В конце концов, он сдержал слово, я действительно скоро надену мантию студента.

А еще он сказал, что мы заключим договор на три года. Три года. Это всего лишь три года жизни. Все это время я буду учиться, и это, пожалуй, мой единственный шанс добиться тех высот, о которых я мечтаю. Три года рано или поздно пройдут, а впереди целая жизнь и я хочу прожить ее, не скрываясь.

Когда вечером, не говоря ни слова, я просто отдала документы в руки маме, даже подумала, что оно того стоит. Такой счастливой я давно ее не видела. В глазах плескалась радость, а на губах расцвела улыбка.

— Шевонн, это же замечательно. Я никогда в тебе не сомневалась, — сказала она, обнимая меня. — Надо же, и не подумала бы, что в таком уважаемом заведении могут допустить такую грубую ошибку.

— Все ошибаются, мам, — сказала я примирительно.

Документы-то настоящие, а вот откуда они взялись… И мне совсем не хотелось, чтобы мама что-то заподозрила. Но она снова нахмурилась, глядя в записку:

— Странно, здесь написано, что тебе выделят сопровождающего. Никогда раньше не слышала, чтобы академии оказывали столько почестей студентам.

Я сделала как можно более равнодушный вид и пожала плечами:

— Наверное, они таким образом просто хотят извиниться за свою ошибку. Занятия начнутся через неделю, а до Логесфейла путь неблизкий.

— Ты права. Скорее всего, пришлют какого-нибудь старшекурсника. — И вдруг глаза ее расширились. — Шевонн, надеюсь, ты уже собрала вещи? Ты ведь уезжаешь уже завтра в полдень.

Я даже растерялась от такой перемены. И поняла, что нет, не собрала. Успела только уволиться из кафе, где работала, а потом весь день думала, как сказать обо всем этом маме.

Она снова нахмурилась и, взяв меня за руку, в буквальном смысле потащила наверх.

Остаток вечера прошел за сборами. Вещей у меня было не очень много, но мама чутко руководила этим процессом, в итоге заставив меня упаковать чуть ли не весь мой гардероб. Когда она взялась за зимние вещи, я не выдержала:

— В Логесфейле не бывает зимы, мама, там всегда тепло. Прекрати паниковать. Я же уезжаю не на всю жизнь. Приеду на каникулах.

По крайней мере, я очень на это надеялась.

В конце концов, все вещи были собраны, оставалось собрать все то, что будет нужно мне для учебы. И самое главное в моей ситуации — взять с собой хотя бы пару мечей. В подвал я спускалась уже одна и смогла спокойно собрать все свои книги, записи и заготовки экспериментов, надежно спрятав среди них дневники деда. А вот в хранилище отправилась уже, когда мама уснула. Взяв пару клинков, тех, которые нравились мне больше остальных, я вывела них руны невидимости и положила среди вещей. Очень надеясь, что они останутся никем не замеченные.

* * *

К полудню следующего дня я была полностью готова. Сидела на диване, сложив руки на груди, закинув ногу на ногу, и старалась выглядеть спокойно. Мама же нервно меряла комнату шагами. Она отпросилась с работы, чтобы проводить меня, хотя я просила ее этого не делать. Мне очень не хотелось, чтобы она пересекалась с Эйданом О’Флаэтри. Но маму было не переубедить, поэтому я с некоторой опаской смотрела на стрелки часов, неумолимо приближающихся к нужной отметке.

Эйдан проявил чудеса пунктуальности и постучал в дверь ровно в полдень. Мама была рада ему, как близкому родственнику. Эйдан вежливо поприветствовал ее и выглядел в этот момент до того мило, что и вправду от студента не отличить. Но даже в дом проходить не стал. Спросив, готова ли я, указал в сторону ожидающего у ворот кэба. Я тоже не стала терять время, подхватила свои вещи, обняла маму и, не став слушать напутствия, быстро пошла вслед за