Ирландская принцесса - М. Джеймс

— Пусть официант сразу принесет нам бутылку охлажденного шампанского, — говорит он. — А затем красное вино к ужину, все, что предложит сомелье.

— Мы что-то празднуем? — Я холодно улыбаюсь ему, когда сажусь, расстилая льняную салфетку у себя на коленях.

— Что ж, мы здесь и собираемся пожениться, так что, полагаю, это стоит отпраздновать. — Улыбка Коннора такая же напряженная.

— Твои друзья пытались устроить нам праздник в Лондоне, но тогда тебе, похоже, было не до этого.

— Твой парень все испортил. — Пронзительные зеленые глаза Коннора прищуриваются, глядя на меня.

— Это смешно. Найл мой старый друг. И мне кажется, зеленый тебе все-таки не идет. — Моя улыбка не совсем достигает глаз. — По крайней мере, когда дело доходит до ревности.

— Я не ревную. Я просто не хочу, чтобы враг погружал свой член в мою жену.

— Пока никто ничего не погружал.

— Насколько я помню, я уже делал кое-что из этого. — В глазах Коннора нет и намека на веселье. — И тебе это очень понравилось.

— И мы согласились, что получать удовольствие друг от друга осталось в прошлом, — чопорно говорю я. — Это деловое соглашение, Коннор.

— Да. — Его взгляд удерживает мой. — И пока ты не выполнишь свою часть контракта, я сохраняю на тебя все права.

— Никто этого не оспаривает.

— Я думаю, Найл мог бы. — Коннор сжимает челюсть, и я раздраженно прищуриваюсь, глядя на него.

— Найл не имеет к этому никакого отношения, — резко говорю я ему. — Теперь, раз уж мы здесь, не поговорить ли нам о чем-нибудь действительно важном? Например, о том, как прошла твоя первая встреча после того, как мы приехали?

— Это что-то, что нам нужно обсудить? — Пока Коннор говорит, возвращается официант с охлажденным шампанским и креветками для коктейля. Как только шампанское налито, Коннор поднимает свой бокал, наклоняя его в мою сторону. — За новую жизнь в Бостоне?

— За то, чтобы мой будущий муж включил меня в происходящее. — Я стучу своим стаканом по его бокалу. — Ты обещал не держать меня в неведении. Ты хочешь, чтобы я слушала, была твоими глазами и ушами, а не моего отца, но для этого я должна знать, что слушать.

— Что тебе говорит твой отец?

— Я думала, ты не хочешь копировать его.

Мы смотрим друг на друга, в наших руках шипящее шампанское, и я чувствую, как знакомый прилив возбуждения начинает разливаться по моим венам. Я наслаждаюсь этим, разговором с ним наедине, спорами взад-вперед. Эта словесная перепалка заставляет меня чувствовать себя живой, как будто я наконец-то в своем в мире, предназначенном для того, чтобы подавлять меня.

— Пока рассказывать особо нечего, — наконец уступает Коннор, потянувшись за креветкой. — Я дал строгие инструкции, что Лиаму не должен быть причинен вред, что я хочу, чтобы он и его жена согласились на изгнание, а не на то, чтобы его казнили. Лука… это тот, за кем я хотел бы приглядывать, я думаю, дружба его жены с Анастасией может оказаться проблематичной. Но что касается всего остального, мы только начинаем. — Он поднимает бровь. — А как прошла твоя встреча? Ты услышала что-нибудь интересное?

— Как… — Мой рот слегка приоткрывается. — Ты. Из-за тебя София и Катерина были там.

Коннор пожимает плечами.

— Я просто предложил твоему отцу, что, возможно, твоей матери следует пригласить их на все твои предсвадебные торжества, пока они в городе.

— Значит, у меня не будет ни минуты покоя, — бормочу я сквозь стиснутые зубы.

Коннор пожимает плечами.

— Конечно, нет. — Он смотрит на меня. — Так что?

— Там тоже особо нечего сообщать, — натянуто отвечаю я. — Катерина, кажется, довольна, что проводит со мной время, но она мало что рассказывает. Она выросла в этом, она отличная жена мафиози. София, с другой стороны, на грани воинственности. Она явно расстроена угрозой счастью Анастасии.

— Но не Лиама, — размышляет Коннор.

Я пожимаю плечами.

— Это предположение. Но если бы мне пришлось гадать, ее меньше волнует сам Лиам, чем то, счастлива Анастасия или нет.

— Это может быть чем-то, что мы сможем использовать. — Коннор пожимает плечами. — Время покажет. В ближайшие дни у нас будет еще много возможностей.

Я морщусь от этого, но у меня нет возможности ответить. Официант возвращается, чтобы принять наш заказ, и Коннор меняет тему.

Остальная часть ужина гораздо менее увлекательна. Мы осторожно обсуждаем темы, которые не имеют большого значения, и ясно, что Коннор пытается держаться от меня на определенном расстоянии. Здесь нет ни флирта, ни даже того сексуального напряжения, к которому я привыкла. Это как будто растворилось в воздухе, и я задаюсь вопросом, потерял ли он интерес или просто держит себя на коротком поводке.

Я почти боюсь это узнать.

Когда ужин заканчивается, он провожает меня обратно к машине и даже не пытается поцеловать. Я чувствую волну разочарования, хотя знаю, что не должна этого делать, но это так напоминает мне дни, когда я была невестой Лиама, что у меня щемит сердце. Я не хочу желать опять мужчину, который меня не хочет.

Мои мысли витают за миллион миль отсюда, когда я иду к задней калитке, стараясь не позволить разочарованию прошедшей ночи полностью овладеть мной. Я пока не хочу возвращаться внутрь, туда, где моя мать или, что еще хуже, мой отец, возможно, все еще бодрствует и хочет узнать подробности того, о чем мы с Коннором говорили. Я не забыла, как Коннор сказал мне, что ожидает от меня верности ему, а не моему отцу, и я все еще пытаюсь понять, как сбалансировать вопросы, которые у моего отца возникнут ко мне, с необходимостью держать некоторые из них при себе.

Я настолько погружена в свои мысли, что не замечаю фигуру, скрывающуюся у задней калитки, или руку, которая протягивается, чтобы схватить меня за локоть, пока я не оказываюсь прижатой к твердой груди, другая рука зажимает мне рот, мои глаза расширяются, и я издаю приглушенный крик, который полностью поглощает широкая ладонь, прижатая к моим губам.

— Тише, девочка, — говорит грубый голос мне на ухо, и мое сердце подскакивает к горлу.

Найл.

— Что ты делаешь? — Шиплю я, уворачиваясь от него, мое сердце колотится по другой причине, теперь, когда я знаю, что это он, а не какой-то реальный похититель. — Какого черта, Найл? — Я игнорирую внезапную пульсацию между моих бедер, теперь, когда меня на самом деле не похищают, мысль о том, что он схватит меня и с силой притянет в свои объятия, имеет определенную привлекательность. Еще лучше, если бы он заставил меня замолчать поцелуем, а не рукой… я отгоняю эту мысль. Что на меня