Коммуналка - Татьяна Ростова

Взглянув на Дениса, она увидела, что мужчина напряжённо прищурился, чуть наклонившись к ней, но, заметив её взгляд, отпрянул, и что-то странное мелькнуло в его взгляде — удивление вперемешку с тщательно скрытым голодным желанием.

— Она не слишком его любит, да? — спросил Денис, кивая в сторону мальчика, сопящего в кроватке.

Лена поняла, что мужчина имеет в виду её маму, и сразу же сникла. Эта тема была слишком наболевшей для неё.

— Да, так случилось, — вырвалось у молодой женщины, и она буквально заставила себя замолчать.

— И поэтому не даёт тебе выйти на работу, хотя работает посменно?

Лена вновь встретилась с его непривычно серьёзным взглядом, очень мудрым и глубоким, будто ему не 27 лет, а много больше.

— Это пока невозможно.

— Я знаю один интернат для инвалидов, ты могла бы устроиться туда, а на время смен забирать пацана с собой, вот и всё, — Денис легко пожал одним плечом, засунув руки в карманы спортивных штанов.

— Это было бы отлично, — обрадовалась Лена. — Если сможешь, узнай, не нужна ли там медсестра или кто-нибудь из медперсонала.

— Хорошо, услуга за услугу, — улыбнулся он.

Лёша завозился в кроватке, перевернулся на другой бок и затих. С минуту и Лена, и Денис напряжённо слушали его дыхание.

— Давно ты одна? — спросил мужчина тихо.

— Да, — неуверенно кивнула Лена и опустила голову. Ей вдруг показалось, что он стоит слишком близко. Она сделал движение, чтобы отойти, но упёрлась бёдрами в стол. Приятная, еле слышная музыка всё лилась в окно, и как будто создавала нереальный и удивительно чувственный мир.

Денис медленно придвинулся ещё и поднял руку, чтобы прикоснуться к её подбородку, но вместо этого губами быстро провёл по уголку рта Лены. Она вздрогнула, судорожно вздохнув.

— Почему ты такая? Из-за мальчишки? Ты не даёшь себе поднять головы.

Он говорил ей прямо в рот, не прикасаясь, а только глядя в огромные, сейчас абсолютно чёрно-синие глаза.

— Я не знаю, — глупо ответила она и тут же ощутила его руки у себя на талии. Сильные ладони гладили жадно и нетерпеливо, и молодой женщине показалось, что в комнате повысилась температура.

— Хочешь, я помогу тебе? Я не обижу, обещаю. Тебе будет очень хорошо со мной, — шептал он, как демон-искуситель, и у Лены подгибались колени от его горячего шёпота.

Она зажмурилась, невнятно пробормотав «нет», а он продолжал, крепко прижимая к своему раскалённому телу: — Какая же ты, я бы никогда и не подумал, — искренне говорил он, плотно прижимая её бёдрами к столу. — Ты так сладко пахнешь…

Она дёрнулась, как от выстрела, когда повернулась ручка двери. Замерев в руках Дениса, Лена с ужасом увидела на пороге ухмылявшуюся и пьяную мать.

— Опа! — воскликнула та, когда обвила открывшуюся её взгляду картину.

Денис медленно отошёл от Лены, но его взгляд слишком блестел, а нервное дыхание выдавало крайнее возбуждение.

— Добрый вечер, — кивнул он и взглянул на Лену, которая смотрела на мать испуганным и даже шокированным взглядом, как будто ей вчера исполнилось 14.

— Я слишком рано пришла, прошу прощения, — усмехнулась Нина и прошла к своему дивану. — Не знала, что Ленка может зацепить тебя, — продолжила она.

Денис помрачнел, кивнул Лене и молча вышел, догадываясь, чтосейчас будет говорить мамаша дочери, особенно учитывая то, что та родила Дауна и растила его одна. Он терпеть не мог таких всезнающих и эгоистичных дам, которые с лёгкостью отравляли жизнь другим, осуждали их, а сами при любом удобном случае пускались во все тяжкие.

Денис не мог понять себя и узнать хотя бы наполовину. Тот, кем он был раньше — ушёл в прошлое. Юное, беззастенчивое и абсолютно эгоистичное.

Он гнал от себя неподъёмные мысли, и с водкой это получалось. Только постоянно он пить её не мог, вот в чём дело.

Вся его жизнь после приезда круто и безвозвратно изменилась. Он знал, что тому причиной семь лет в военных гарнизонах и полевых войсках.

Но сначала, как только он приехал домой, ему показалось — ничего не поменялось, всё легко и свободно. Деньги у него были, друзья тоже, девушек полно — о чём ещё можно мечтать? Но что-то глодало изнутри, и это началось давно.

С самого раннего детства, до того, как мать умерла от рака, он рос дерзким и самолюбивым. Все мальчишки и девчонки в округе не любили его, а те, с кем он дружил, вернее, кому он позволял дружить с собой, могли пойти за Денисом Симаковым куда угодно.

Став старше, он выбирал для себя самых красивых девушек и быстро понял, что это далеко не главное, хотя говорил обратное. Но с умными он общаться и не пытался, считая их занудами.

Потом в его 16 умерла мать, единственный человек, который был ему по-настоящему дорог. А последующие два года он помнил смутно, потому что сильно горевал. Приходилось подрабатывать, учиться в колледже, и постепенно пришла уверенность, что нужно идти в армию и оттуда — воевать в Чечню. Из всех своих знакомых он один с рьяным желанием уехал в самое сердце горячей точки.

И не было дня, чтобы он пожалел об этом. Потому что только там он понял цену настоящим чувствам.

Парнишек срочников отправляли в Чечню через полгода после призыва и учений в Краснодаре, а в полку они привыкли к опасности, стали даже шутить на эту тему. Денис там потерял друга, но не потому, что того убили. Парня ранило осколком в промежность, врачи сказали, что детей у него не будет, а он всегда говорил, что хотел большую семью, да и девушка его ждала.

Валёк Сакойнов. Он повесился, и для Дениса это стало вторым переломным моментом в жизни после смерти матери.

Позиция полка была рядом с селом Дышне-Ведено, и в хорошую погоду крыши домов отсюда казались игрушечными. Служба шла быстро, не приходилось задумываться вообще ни о чем, будто мир за этими сопками не существовал совсем.

Он видел полуголодных чеченских детей, которые не боялись российских солдат и приходили попросить чего-нибудь из еды. Женщины знали об этом, но позволяли своим детям клянчить и смотрели на это хоть и настороженно, но спокойно. Особенно часто к ним приходили брат с сестрёнкой — Амир и Аида. Мальчишке было лет шесть, девочке и того меньше. Они всегда держались за руки, и появлялись из сырого промозглого утра, укрывшего ущелье туманами.

Роса хлюпала под ногами, Денис был на боевом дежурстве, когда вдруг перед ним возникали дети. Он конвульсивно сжимал